Стихотворения


МОЙ ПОРТРЕТ

Когда в толпе ты встретишь человека,
Который наг;1
Чей лоб мрачней туманного Казбека,
Неровен шаг;
Кого власы подъяты в беспорядке;
Кто, вопия,
Всегда дрожит в нервическом припадке,--
Знай: это я!

Кого язвят со злостью вечно новой,
Из рода в род;
С кого толпа венец его лавровый
Безумно рвет;
Кто ни пред кем спины не клонит гибкой,--
Знай: это я!..
В моих устах спокойная улыбка,
В груди -- змея!

______________
1 Вариант: "На коем фрак". Примечание К. Пруткова.



НЕЗАБУДКИ И ЗАПЯТКИ

Басня
Трясясь Пахомыч на запятках,
Пук незабудок вез с собой;
Мозоли нетерев на пятках,
Лечил их дома камфарой.

Читатель! в басне сей откинув незабудки,
Здесь помешенные для шутки,
Ты только это заключи:
Коль будут у тебя мозоли,
То, чтоб избавиться от боли,
Ты, как Пахомыч наш, их камфарой лечи.


ЧЕСТОЛЮБИЕ

Дайте силу мне Самсона;
Дайте мне Сократов ум;
Дайте легкие Клеона,
Оглашавшие форум;
Цицерона красноречье,
Ювеналовскую злость,
И Эзопово увечье,
И магическую трость!

Дайте бочку Диогена;
Ганнибалов острый меч,
Что за славу Карфагена
Столько вый отсек от плеч!
Дайте мне ступню Психеи,
Сапфы женственный стишок,
И Аспазьины затеи,
И Венерин поясок!

Дайте череп мне Сенеки;
Дайте мне Вергильев стих,--
Затряслись бы человеки
От глаголов уст моих!
Я бы, с мужествов Ликурга,
Озираяся кругом,
Стогны все Санктпетербурга
Потрясал своим стихом!
Для значения инова
Я исхитил бы из тьмы
Имя славное Пруткова,
Имя громкое Козьмы!



ПОЕЗДКА В КРОНШТАДТ

Посвящено сослуживцу моему
по министерству финансов,
г. Бенедиктову
Пароход летит стрелою,
Грозно мелет волны в прах
И, дымя своей трубою,
Режет след в седых волнах.

Пена клубом. Пар клокочет.
Брызги перлами летят.
У руля матрос хлопочет.
Мачты в воздухе торчат.

Вот находит туча с юга,
Все чернее и черней...
Хоть страшна на суше вьюга,
Но в морях еще страшней!

Гром гремит, и молньи блещут...
Мачты гнутся, слышен треск...
Волны сильно в судно хлещут...
Крики, шум, и вопль, и плеск!

На носу один стою я 1,
И стою я, как утес.
Морю песни в честь пою я,
И пою я не без слез.

Море с ревом ломит судно.
Волны пенятся кругом.
Но и судну плыть нетрудно
С Архимедовым винтом.

Вот оно уж близко к цели.
Вижу,-- дух мой объял страх!--
Ближний след наш еле-еле,
Еле видится в волнах...

А о дальнем и помину,
И помину даже нет;
Только водную равнину,
Только бури вижу след!..

Так подчас и в нашем мире:
Жил, писал поэт иной,
Звучный стих ковал на лире
И -- исчез в волне мирской!..

Я мечтал. Но смолкла буря;
В бухте стал наш пароход.
Мрачно голову понуря,
Зря на суетный народ:

"Так,-- подумал я,-- на свете
Меркнет светлый славы путь;
Ах, ужель я тоже в Лете
Утону когда-нибудь?!"

______________
1 Здесь, конечно, разумеется нос парохода, а не поэта, читатель сам мог бы догадаться об этом. Примечание К. Пруткова.



ЮНКЕР ШМИДТ

Вянет лист. Проходит лето.
Иней серебрится...
Юнкер Шмидт из пистолета
Хочет застрелиться.

Погоди, безумный, снова
Зелень оживится!
Юнкер Шмидт! честное слово,
Лето возвратится!


ПАМЯТЬ ПРОШЛОГО

Как будто из Гейне
Помню я тебя ребенком,
Скоро будет сорок лет;
Твой передничек измятый,
Твой затянутый корсет.

Было в нем тебе неловко;
Ты сказала мне тайком:
"Распусти корсет мне сзади;
Не могу я бегать в нем".

Весь исполненный волненья,
Я корсет твой развязал...
Ты со смехом убежала,
Я ж задумчиво стоял.


РАЗНИЦА ВКУСОВ

Басня1
Казалось бы, ну как не знать
Иль не слыхать
Старинного присловья,
Что спор о вкусах -- пустословье?
Однако ж раз, к какой-то праздник,
Случилось так, что с дедом за столом,
В собрании гостей большом,
О вкусах начал спор его же внук, проказник.
Старик, разгорячась, сказал среди обеда:
"Щенок! тебе ль порочить деда?
Ты молод: все тебе и редька и свинина;
Глотаешь в день десяток дынь;
Тебе и горький хрен -- малина,
А мне и бланманже -- полынь!"

Читатель! в мире так устроено издавна:
Мы разнимся в судьбе,
Во вкусах и подавно;
Я это басней пояснил тебе.
С ума ты сходишь от Берлина;
Мне ж больше нравится Медынь.
Тебе, дружок, и горький хрен -- малина,
А мне и бланманже -- полынь!

______________
1 В первом издании (см. журнал "Современник", 1853 г.) эта басня была озаглавлена: "Урок внучатам",-- в ознаменование действительного происшествия в семье Козьмы Пруткова.



* * *

Романс
На мягкой кровати
Лежу я один.
В соседней палате
Кричит армянин.

Кричит он и стонет,
Красотку обняв,
И голову клонит;
Вдруг слышно: пиф-паф!..

Упала девчина
И тонет в крови...
Донской казачина
Клянется в любви...

А в небе лазурном
Трепещет луна;
И с шнуром мишурным
Лишь шапка видна.

В соседней палате
Замолк армянин.
На узкой кровати
Лежу я один.


В АЛЬБОМ КРАСИВОЙ ЧУЖЕСТРАНКЕ

Написано в Москве

Вокруг тебя очарованье.
Ты бесподобна. Ты мила.
Ты силой чудно обаянья
К себе поэта привлекла.
Но он любить тебя не может:
Ты родилась в чужом краю,
И он охулки не положит,
Любя тебя, на честь свою.


ЭПИГРАММА No.II

Раз архитектор с птичницей спознался.
И что ж? -- в их детище смешались две натуры:
Сын архитектора -- он строить покушался,
Потомок птичницы -- он строил только "куры".


ШЕЯ

Моему сослуживцу г. Бенедиктову
Шея девы -- наслажденье;
Шея -- снег, змея, нарцисс;
Шея -- ввысь порой стремленье;
Шея -- склон порою вниз.
Шея -- лебедь, шея -- пава,
Шея -- нежный стебелек;
Шея -- радость, гордость, слава;
Шея -- мрамора кусок!..
Кто тебя, драгая шея,
Мощной дланью обоймет?
Кто тебя, дыханьем грея,
Поцелуем пропечет?
Кто тебя, крутая выя,
До косы, от самых плеч,
В дни июля огневые
Будет с зоркостью беречь:
Чтоб от солнца, в зной палящий;
Не покрыл тебя загар;
Чтоб поверхностью блестящей
Не пленился злой комар;
Чтоб черна от черной пыли
Ты не сделалась сама;
Чтоб тебя не иссушили
Грусть, и ветры, и зима?!


БЛЕСТКИ ВО ТЬМЕ

Над плакучей ивой
Утренняя зорька...
А в душе тоскливо,
И во рту так горько.

Дворник постоялый
На большой дороге...
А в душе усталой
Тайные тревоги.

На озимом поле
Псовая охота...
А на сердце боли
Больше отчего-то.

В синеве небесной
Пятнышка не видно...
Почему ж мне тесно?
Отчего ж мне стыдно?

Вот я снова дома:
Убрано роскошно...
А в груди истома
И как будто тошно!

Свадебные брашна,
Шутка-прибаутка...
Отчего ж мне страшно?
Почему ж мне жутко?


ПЕРЕД МОРЕМ ЖИТЕЙСКИМ1

Все стою на камне,--
Дай-ка брошусь в море...
Что пошлет судьба мне,
Радость или горе?

Может, озадачит...
Может, не обидит...
Ведь кузнечик скачет,
А куда -- не видит.

______________
1 Напоминаем, что это стихотворение написано Козьмою Прутковым в момент отчаяния и смущения его по поводу готовившихся правительством реформ. (См. об этом выше, в "Биографических сведениях"2.)
______________
2 Еще не включены в текущее издание. Примечание Майонеза-Стервинского



Сие воспроизводится по изданию: Сочинения Козьмы Пруткова М.: Моск. рабочий, 1987, после сверки с рукописью деда, свято передаваемой из рук в руки. Здесь, отыщи начало этого конца, и ты многое поймешь.

                             \   /
                              |0|
        - Майонез-Стервинский /~>, учтиво
        Sterva-Majonez@oocities.com

This page hosted by Get your own Free Home Page

1