Из цикла Тусклые беседы (Ювенильная тетрадь)

 

06. СЕРИЯ РАЗОБЛАЧЕНИЙ.

 

Сегодня у меня появилось странное намерение. Сегодня я хочу посвятить свою маленькую претенциозную статью истинным лицам и фамилиям всенародно известных и, не побоюсь этого слова, всенародно любимых композиторов. То есть хотеть-то я хочу, но вот что из этого получится пока доподлинно неизвестно. Сколько уже раз мои самые благие начинания разбивались о самые неожиданные препятствия, и очередная смело задуманная статья оказывалась коварно окружённой со всех сторон невидимыми врагами рода человеческого. Однако сегодня я основательно надеюсь, что всё завершится благополучно, и вы сможете прочитать настоящую, полноценную статью. Что ж, если до сих пор ещё никто этой самой серии разоблачений не совершил, стало быть, эта чёрная неблагодарная работа ложится всей тяжестью на меня.

вот помню, ещё в самом начальном детстве я, будучи в сущности, очень небольшим мальчиком, был до остолбенения потрясён, увидев страшный плакат, где огромный дядька красного цвета в рабочей спецовке с погонами, вперив в меня пристальный взгляд прямо с неба, казалось, говорил: Кто же, если не ты?

Этот дядька до сих пор не выходит у меня из мозга Так вот и теперь, господа! Кто же, если не я?

Знаете ли вы наверное, что такое псевдоним человеческий и откуда берётся у людей нечеловеческая потребность скрывать (или приукрашивать) своё истинное лицо? (На всякий случай напомню, что в переводе с самого древнего латинского языка, слово псевдоним обозначает лживое имя.) Вот отчего, скажите на милость, известный поэт-символист Фёдор Бугаев изволил всю жизнь подписываться фамилией Андрей Белый? Откуда появилась у него такая сильная тяга к осветлению своей личности? (Вопрос, нужно сказать, довольно правильный.) А потребность эта, видимо, в чём-то сродни тем древнейшим деталям одежды и гардероба, которыми люди склонны прикрывать свои так называемые срамные места.

Но не следует и переоценивать мой пафос. У этой статьи на самом деле довольно скромная задача, не замахиваясь рукой на многих, разоблачить ну хотя бы парочку известных нам всем людей

Первый русский композитор (если не упоминать доисторических) это знаменитая Глинка. Он относится к числу тех немногих, которые фамилии своей даже и не пытались скрывать, в качестве уважительной причины выставляя беспробудное пьянство, неудачи в личной жизни и проч. До сих пор ходит великое множество народных историй, посвящённых его приятной фамилии, но я сегодня, конечно, анекдотов рассказывать не стану. Всё-таки, согласитесь, газетная статья это очень серьёзное дело. Тут уже не до анекдотов. Тут бы в живых остаться и ладно Однако, я продолжаю

По стопам великого Глинки пошёл и его младший краснолицый брат Мусоргский, который тоже беспробудно пил и к тому же на поверхности своей души был почти коммунистом, отчего и не хотел скрывать от народа прозаическую правду о самом себе. А вот приятель его, Римский-Корсаков, был совсем не таков. Мало того, что он был глубоко мелкобуржуазен, так ещё и фамилия его в девичестве, вплоть до самой женитьбы была Пургольд, чего он даже потом, всю жизнь стеснялся до слёз, до истерики, часто плакал, забивался в угол и даже порвал из-за этого отношения со своими старыми друзьями, Балакиревым и Мусоргским, которые частенько напоминали ему горькую правду прямо в глаза и называли псевдомузыкальным пургольдом.

А вот композитор Рахманинов нашёл свою последнюю фамилию ещё в отрочестве. Не знаю, чем ему не приглянулась его детская фамилия, Сатин, однако он быстренько сменил её, позаимствовав более длинную у своих близких родственников по матери, на которых, кстати говоря, лет через десять благополучно и женился! Кстати, именно об этом деле пишу не я первый. На эти обстоятельства ранних лет Рахманинова есть очень прозрачный намёк в одной из пьесок писателя-Горького, где такая фамилия Сатин присвоена одному очень подозрительному композитору из области, как теперь говорят, ан-де-граунда.

Другое дело Скрябинъ. Он всегда очень много работал и о своей фамилии просто забывал по рассеянности. Сначала его звали Саша Исакович, потом, чуть позднее Шура Шлёцер, и всё это его как-будто нимало не беспокоило. И только перед самой своей смертью он, внезапно спохватившись, присвоил себе указом императора Николая Второго фамилию Шлёцер-Скрябин. Казалось бы, этого уже более чем достаточно. Но и на этом дело не кончилось. Через каких-то небольших двадцать лет Скрябин берёт себе новую фамилию Молотов и быстро становится крупным партийно-хозяйственным деятелем ВКПб. Впрочем, я знаю, многие историки со мной не захотят согласиться. Им легче считать, что это был уже другой человек, хотя и тоже до некоторой степени Скрябин.

И вот здесь, в самом конце статьи я должен вам с горечью признаться, что и я грешен. И моя фамилия тоже не Ханин, и даже не Ханон. Уж и не знаю, как это получилось, но я уже много лет скрываю от вас свою истинную фамилию Савояров. Правда, имя (Юрий) как-будто бы подлинное. И не судите меня слишком строго за этот мелкий грешок. Или может быть, вы думаете, что сами кристалльно чисты?

Мораль сей басни такова: Господа! Даже если вы никогда не пишете ни стихов - ни музыки, всё-равно откройте в тихую сумеречную минуту свой общегражданский паспорт на страничке номер один и глубоко задумайтесь, как Пушкин, подперев голову рукой а всё ли там написанное похоже на правду? Или не всё? Или совсем ничего? Или в действительности всё обстоит совершенно иначе.

-Сегодня я всё сказал.

 

------------------------------------------------------------

 

 

 

*разрешаю публиковать только без изменений в тексте. проф.Юр.Ханон.

26 мяа 193 г.

1