Fenya Palmont

—еловек напротив •аритона ‡ельца

ЏосвЯщаетсЯ D.G.

€ нет у нас никого, кто бы повел нас, единственный наш вожатый - это тоска по дому.
ѓерман ѓессе. "‘тепной волк"
€ понЯл, что Я заблудилсЯ навеки
‚ слепых переходах пространств и времен,
Ђ где-то струЯтсЯ родимые реки,
Љ которым мне путь навсегда запрещен.
Ќиколай ѓумилев.
I will never reach Ixtlan... Yet in my feelings... sometimes I think I'm just one step from reaching it. Yet I never will. In my journey I don't even find the familiar landmarks I used to know. Nothing is any longer the same.
Carlos Castaneda. "Journey to Ixtlan"

        - ”амилиЯ?
        - ‡ельц.
        - €мЯ?
        - •аритон.
        - Ћтчество?
        - …фимович.
        ‚опросы прекратились. —еловек напротив •аритона ‡ельца молчал и, склонив голову, с интересом изучал какие-то бумаги, во множестве разбросанные перед ним на столе.
        •аритон оглЯделсЯ. Ћн находилсЯ в крохотной комнатушке, квадратов не более десЯти, с матово-серыми полом, стенами и потолком, который к тому же был низким, как в землЯнке. Љаморка имела прЯмоугольную форму, и ее обстановка была до смешного незамысловатой - у одной из узких стен стоЯл стул, на котором сидел •аритон, а почти вплотную к другой - стол, за которым копалсЯ в бумагах незнакомец. ‚озникало впечатление, что между стеной и столом он помещалсЯ с большим трудом. ‚ комнате не было ни окон, ни дверей, ни цветов, ни домашних животных, ни вообще каких-либо признаков мещанства или оседлой жизни. ѓеометрическаЯ правильность пустоты и только два человека - •аритон ‡ельц и человек напротив.
        Њебель комнаты была того же цвета, что и стены, и, казалось, мЯгко излучала едва ощутимый свет. ‚о всЯком случае •аритон не обнаружил источник света, правда, и не сильно озадачилсЯ этим очевидным парадоксом. „ругое не давало •аритону покоЯ - какое-то смутное чувство тревоги, страх пустого пространства за спиной, навЯзчиво заставлЯвший его пытатьсЯ придвинуть свой стул поближе к стене. „овольно долго он ерзал на стуле, словно блохастый кот. Љогда же, наконец, после многих безуспешных попыток •аритон убедилсЯ в том, что ножки стула будто вросли в пол, смирение поглотило тревогу и принесло сладкое ощущение бессилиЯ.
        - ђасскажите, что вас беспокоит? - неожиданно спросил незнакомец, возвращаЯ •аритона к жизни. Џоразмыслив секунду-две над вопросом, а также над тем, почему этот человек задает ему вопросы, •аритон медленно заговорил:
        - Џоследнее времЯ менЯ преследует один и тот же сон, - он замолчал, словно выискиваЯ слова.
        - ‚от как! €нтересно, какой же? - приободрил •аритона незнакомец. ‘ его лица не сходила воздушнаЯ улыбка, котораЯ, совсем не казалась ни высокомерной усмешкой, ни глуповатой ухмылкой. …го взглЯд искрилсЯ весельем, но не отпускал собеседника, так что •аритон чувствовал себЯ как под микроскопом. ќто, однако, не мешало ему думать. ‚ообще, мысли •аритона текли на редкость легко и свободно, словно у него в голове работал некий акселератор.
        - Њне снитсЯ ‡емлЯ, - продолжал •аритон. - „а, ‡емлЯ - реки, морЯ-океаны, леса, полЯ, пустыни, звери, дичь, птицы и мошкара.
        € он снова замолчал.
        - Њ-да... € что же? - спросил незнакомец.
        - ќто прекрасный сон, полный настоЯщей жизни и приключений, но... лишь пока это только сон.
        - ’о есть как?
        - Џонимаете, в этом сне... как бы это сказать... Я все вижу и все слышу, абсолютно все, - взглЯд •аритона слегка расфокусировалсЯ. - џ слышу плеск волн морского прибоЯ, крик чаек и шум ветра, Я вижу голое одиночество степей, холодное величие гор, темный страх лесов и бескрайнюю даль морей, одним словом - все... ЊенЯ переполнЯют образы, звуки и запахи, Я вижу и слышу все так Ясно и выразительно, что не сомневаюсь ни на мгновение в том, что все это происходит не во сне, а наЯву. џ вижу и слышу все вплоть до мельчайших подробностей: как пчела, жужжа, собирает пыльцу с цветка или как в сумеречной тиши реки плескаетсЯ карась. ‚ то же времЯ Я вижу целые леса, морЯ и пустыни, и все это одновременно. ќто невозможно описать словами... …ще Я вижу прекрасных существ, населЯющих ‡емлю, не ведающих своего счастьЯ. џ чувствую, как умирает времЯ, как многие сотни и тысЯчи лет ничего не менЯетсЯ - все также шумЯт морЯ, плачут степи, поют горы и величаво раскачиваютсЯ леса. € Я знаю с необъЯснимой достоверностью, что и через тысЯчи лет все будет также, что будущее всего навсего равно прошлому... Џоначалу менЯ переполнЯет глубокое чувство - необъЯснимое счастье от того, что Я вижу, и от того, что Я могу это все видеть, желание быть этим всем - и чем-то отдельно, и всем вместе одновременно - желание во всем этом растворитьсЯ - исчезнуть в экстазе собственного существованиЯ... Ќо постепенно внутри менЯ мучительно вырастает вопрос: а кто же или что же есть Я сам? „ело в том, что хотЯ Я и чувствую свое бытие так Явственно, но себЯ Я не вижу, не слышу и вообще никак не ощущаю... џ могу о себе только думать... Џосле этого сон, бывший только что таким волнующим и прекрасным, превращаетсЯ в кошмар. џ больше не могу наслаждатьсЯ своими ощущениЯми - видениЯми и звуками. ‚се мое существо, чем бы оно ни было, пытаетсЯ отыскать себЯ, но никак не может. ЋтчаЯние нарастает, картины ‡емли терЯют свою устойчивость, и, в конце концов, ко мне приходит безумнаЯ мысль, что, наверное, Я и есть всЯ эта огромнаЯ и живаЯ планета...
        •аритон умолк. …го взглЯд был совсем не здесь, не в этой каморке, где он столь складно рассказывал сны. Ќа его лице было отчетливо изображено выражение вселенской горько-сладкой печали, которое, судЯ по всему, очень радовало незнакомца - он заулыбалсЯ шире и, казалось, смаковал момент, по-прежнему сидЯ за столом и наблюдаЯ за •аритоном.
        - Ћднако осознание себЯ планетой, - •аритон говорил, все еще находЯсь глубоко внутри своих дум, - не приносит радости, а наоборот - ощущение абсолютного одиночества и невыносимой Ясности... Џосле, проснувшись, Я пытаюсь вернуть ощущениЯ начала сна... Ќо тщетно...
        Џоследние слова •аритон произнес совсем тихо. ‚озникало впечатление, что прЯмо сейчас он заплачет как ребенок, потерЯвший маму. Ћн поднЯл глаза на незнакомца. ’от по-прежнему сидел за столом и улыбалсЯ почти до ушей. ќто взбесило •аритона: "Ќа кой хрен он распинаетсЯ тут перед этим типом, которого видит впервые, изливает самую свою подноготную, а тот блестит словно медный таз на солнце?" ’ем временем человек напротив протЯнул •аритону рюмку, наполненную жидкостью цвета медного таза. Ќа столе стоЯла узкаЯ вытЯнутаЯ бутылка, которую •аритон заметил только сейчас. Ћн взЯл рюмку, принюхавшись, опознал в жидкости коньЯк и отхлебнул глоток на пробу - напиток оказалсЯ замечательным. Ѓешенство незаметно улетучилось вместе с коньЯчными парами.
        - Ѓоже, как Я устал, - промЯмлил •аритон, обхватив лоб свободной ладонью и закрыв глаза.
        - ‹адно, оставьте, - отрезал незнакомец. - „авайте лучше выпьем.
        •аритон кивнул головой и залпом опустошил свою рюмку. —еловек напротив театрально помочил Язык в коньЯке, поставил рюмку на стол, облизнулсЯ и снова заулыбалсЯ.
        - —то ж вы так устали-то? - по-простому спросил он.
        - Ќе знаю... Њне надоели люди...
        - ‹юди?.. •м... Љакие же?
        - ‚се... ‚се, что менЯ окружают... ђодственники, друзьЯ и просто случайные прохожие...
        - ‘лучайные прохожие?
        - ќто у менЯ присказка такаЯ, не обращайте вниманиЯ... ‚ообще-то Я общаюсь в основном в ‘ети с помощью компьютера, где, как правило, случайных прохожих стараютсЯ избегать...
        - ‘лыхал Я про вашу ‘еть... Ђ чем же люди заслужили ваше неудовольствие? - с легким сарказмом в голосе поинтересовалсЯ человек напротив.
        - Ќе знаю... - вздохнул •аритон.
        - Ќичего-то вы не знаете, - усмехнулсЯ незнакомец. - Џослушайте лучше, что Я вам расскажу.
        - Љогда-то Я был молодым, а это было уже очень давно, - начал человек напротив, а •аритон, недоумеваЯ, уставилсЯ на него. ‚о-первых, •аритона удивил энтузиазм, с которым незнакомец принЯлсЯ рассказывать о себе, во-вторых, со стороны он выглЯдел румЯным и даже блестЯщим, бодрым и энергичным, совсем не напоминаЯ старца, рассуждающего о давно минувшей молодости. Ћднако удивлЯтьсЯ было некогда, и •аритон про себЯ решил, что, по-видимому, человек просто хорошо сохранилсЯ. ’ем временем незнакомец продолжал:
        - ’огда у менЯ тоже были сложные отношениЯ с окружающими. џ был полон сил и энергии, а главное желаниЯ что-то делать - творить, менЯть, преобразовывать, одним словом, делать мир лучше. Ќо окружающие казались мне безголовыми, упрЯмыми и самодовольными, готовыми только к одному: бесконечно разговаривать о себе и постоЯнно выставлЯть напоказ собственную персону, проще говорЯ, выпендриватьсЯ. Љроме того, Я считал их крайне бесчувственными и грубыми, даже смерть не могла их расшевелить - ни чужаЯ, ни тем более своЯ. …стественно, желаЯ изменить мир, Я намеревалсЯ изменить и окружающих. ‘начала Я пыталсЯ объЯснить им, как, в общем, неприЯтно обстоит дело, потом как им следовало бы себЯ вести, потом Я попыталсЯ просто полюбить их. Ќо Я все еще стремилсЯ их изменить...
        - ‘транно, почему вы так уверены в своей правоте? - перебил его •аритон.
        - „а в том-то и дело, что сейчас даже Я не уверен в своей правоте, - сказал незнакомец, наливаЯ коньЯк, и засмеЯлсЯ. - ‚ этом и состоит сермЯжнаЯ правда, простаЯ как день и ночь, но слишком сложнаЯ, чтобы следовать ей. ’олько теперь Я знаю, что силы, которые есть у менЯ, Я могу приложить только к себе. „ругим же Я сейчас только помогаю, просто так, не требуЯ ничего взамен. Џомогаю всем, кто просит, и во всем, о чем попросЯт. џ даю им то, чего они хотЯт. џ помогаю им оставатьсЯ такими, какими они хотЯт оставатьсЯ. € эта моЯ помощь - это все, что от менЯ остаетсЯ. ‚се, понимаете?
        - Џожалуй... - неуверенно ответил •аритон.
        —еловек напротив снова засмеЯлсЯ. …го смех был каким-то отстраненным, но совсем не казалсЯ страшным или потусторонним. Ѓыло ощущение, что смеЯлсЯ он внутри себЯ о чем-то своем. Ћн наполнил рюмки.
        - Ћднако судьба всесильна, - незнакомец встал, словно произносил тост, - и пока Я не понимал таких простых вещей, судьба учила менЯ и учила жестоко. ’ак Я потерЯл своего единственного сына.
        Ћн помолчал, о чем-то размышлЯЯ, и продолжал:
        - ‡наете, есть такаЯ поговорка: не бери в голову, только в рот... ‚ общем, позже Я оставил людей самих с собой - с их проблемами и самомнением. Ћни неисправимы - они до сих пор считают, что мой сын умер за них... Ѓудто бы свою смерть можно заменить чужой...
        - Ђ вы его любили? - невпопад спросил •аритон и тотчас же осознал нелепость своего вопроса.
        - Ћчень! - с чувством ответил незнакомец, не обращаЯ вниманиЯ на плохо скрываемое смущение собеседника.
        Џовисла неловкаЯ пауза. —еловек напротив сел на место и опЯть зарылсЯ в свои бумаги. •аритону вдруг стало безумно жаль этого, как ему теперь почему-то казалось, самого одинокого на свете человека.
        - €звините менЯ, - виновато попросил он и выпил, чтобы снЯть невольно повисшее (хотЯ бы и только внутри себЯ) напрЯжение.
        Ќезнакомец оторвалсЯ от бумаг, отпил немного коньЯку и ответил:
        - ‚ам не за что извинЯтьсЯ - Я же сказал, что это было очень давно.
        - ‚се-таки...
        - …рунда...
        Ќезнакомец сделал паузу и сказал с хитринкой в глазах:
        - Џросто в этом мире нет ничего сколько-нибудь значительного.
        •аритон не любил метафизических споров, и хотел было уже согласитьсЯ, тем более потому, что, как ему показалось, он обидел человека своим дурацким вопросом (или, по крайней мере, задел его за живое (что!?)), как неожиданно длЯ самого себЯ спросил:
        - Ђ ваш сын?.. ‚ы же сказали, что любили его.
        Ќе успел •аритон стушеватьсЯ снова, как незнакомец уже захохотал ему в ответ. € опЯть смех его казалсЯ каким-то внутренним, как бы и не смехом вовсе.
        - Џосмотрите вот на эту бутылку, - он взЯл в руку коньЯк. - —то мы можем сказать о ней? —то она прозрачнаЯ, стеклЯннаЯ, вытЯнутаЯ, узкаЯ, мы можем замерить ее размеры в каких-нибудь условных единицах, мы можем сказать, что ее наполнЯет коньЯк, определить его химический состав и даже провести спектральный анализ, да? Њы можем написать тысЯчи томов, пытаЯсь сохранить наши знаниЯ об этой скромной бутылке, постоЯнно находЯ новые области исследованиЯ... все той же бутылки. Ћднако, что бы мы о ней ни сказали или что бы мы о ней не узнали, мы никогда не сможем выразить единственность ее существованиЯ во вселенной. ‚торой такой нет!
        - Ќу, вы даете! - от души засмеЯлсЯ •аритон. - „а Я пойду в ближайший магазин и куплю точно такую же, благо не в совдепе живем!
        - Ќет, такую же не купите, - улыбаЯсь, сказал незнакомец. - „ело в том, что мы с вами больше никогда не встретимсЯ, и уже хотЯ бы поэтому эта бутылка совершенно уникальна.
        •аритон про себЯ решил, что этот человек чересчур самоуверен.
        - Џотому и любое мгновение уникально, - продолжал незнакомец. - ЊгновениЯ бывают важными только с точки зрениЯ того, что мы сами о них думаем. ’ак же дело обстоит и с бутылками, и с людьми, и вообще со всем сущим. ‚аше совместное с чем-то существование не может быть "меньшим" существованием в сравнении с чем-то другим. Џоэтому вы можете либо не любить ничего, либо любить все, это уж как вам подскажет ваше сердце.
        Ќа лице •аритона проросла кислаЯ мина, которую он и не думал скрывать. Ќезнакомец хихикнул и разлил коньЯк в рюмки.
        - ђасскажите лучше какое-нибудь стихотворение, - попросил незнакомец, - Я знаю, вы увлекаетесь сочинительством?
        •аритон густо покраснел, как школьник, пойманный за просмотром картинок не-определенного содержаниЯ. ‘ некоторых пор он действительно начал сочинЯть, но очень стыдилсЯ этого, хотЯ и не мог себе объЯснить, почему. ‘мущение от просьбы незнакомца сменилось легким удивлением - откуда ему стало известно про сочинительство? Ќо тотчас же •аритон почувствовал необыкновенную гордость собой, ощущение прилива сил, и благополучно позабыл свое легкое замешательство.
        - „а, Я сочинЯю... иногда, - сказал он осторожно.
        - Ђга, значит Я не ошибсЯ, - казалось, незнакомец подшучивает над ним. - ’еперь Я от вас не отстану.
        •аритон прочистил горло, сглотнул и прочитал:

џ потерЯл причины всех потерь,
€ жизнь, и смерть оставил за спиною,
Њой дух крадетсЯ, словно дикий зверь,
‘ледов не оставлЯЯ за собою.

Ћн замолчал и выжидающе поглЯдел на незнакомца.
- •орошее стихотворение, - вЯло похвалил тот, - духовное... Љстати, Я ведь тоже сочинЯю, вот, например, не совру - прЯмо сейчас сочинил. Џослушайте. - € он начал декламировать с нарочитым пафосом:

Ђх, никуда не детьсЯ от себЯ,
€ не прожить секунды, не рискуЯ,
Њы отвечаем смерти: ни хуџ!
Ќо остаемсЯ все-таки без х“Я...

        ‘овершенно мерзкий хохот завершил декламацию. ЏросмеЯвшись полминуты, незнакомец успокоилсЯ, выпрЯмилсЯ, достал из кармана платок и вытер им навернувшиесЯ от смеха слезы.
        - Џраво, извините, •аритон …фимович, - сказал он, хихикаЯ, - совсем не хотел вас обидеть.
        ‚ этот момент •аритон понЯл, что он видит себЯ со стороны. ’очнее, казалось, что он смотрит сам на себЯ сверху, находЯсь прЯмо под потолком. ђазумеетсЯ, он видел и незнакомца. ’от, склонив голову на бок, словно умный пес, заглЯдывал в глаза •аритону или тому человеку, что сидел внизу на стуле. ‚сЯ картина смотрелась как в тумане, она казалась как будто уменьшенной, как сквозь глазок двери. Ћднако секундой позже •аритон осознал, что смотрит незнакомцу прЯмо в глаза и более не наблюдает себЯ со стороны.
        - Ќу, вот и хорошо, - успокоилсЯ человек напротив. - Џризнаю, Я безобразно и плоско пошутил. ‚идите, теперь моЯ очередь извинЯтьсЯ, а не проще ли этого не делать вообще?
        Џостепенно возвращаЯсь к действительности, •аритон чувствовал нарастающую внутри обиду. "Љакого же рожна Я опЯть перед ним расстилаюсь?" - мысленно сокрушалсЯ •аритон. - "Љто он вообще такой?"
        Џоследний вопрос не на шутку его озадачил. Ћн мгновенно позабыл всю свою обиду и тут же осознал всю нелепость происходЯщего: мало того, что он не знал человека напротив, мог только гадать о том, где он сейчас находитсЯ и что его сюда привело, так еще этот человек задает ему какие-то дурацкие вопросы, заставлЯет его рассказывать сны, декламировать стихи, давит каким-то туманным морализмом.
        - Љак Я сюда попал? - вызывающе спросил •аритон, глЯдЯ прЯмо в глаза незнакомцу.
        Џоследний сидел, не двигаЯсь, и без всЯкого выражениЯ смотрел на собеседника.
        - Љто вы такой, черт возьми? - отважилсЯ •аритон.
        Ќи один мускул не дрогнул на лице человека напротив, казалось, он чудесным образом превратилсЯ восковую фигуру. •олодок пробежал по спине •аритона. Ћн стал судорожно соображать: "‘перва он выспросил, как менЯ зовут... Џотом он заставил менЯ рассказать о моем сне... Ќет, конечно, он менЯ не заставлЯл... Ќо как он хитро все подстроил, что Я сразу все ему и выложил... ЉакаЯ необычнаЯ комната!.. —ерт, что же Я делал до того, как сюда попал?.. Ђ стихи!.. ‘тихи-то Я зачем ему читал?.. Ќет, определенно он чем-то на менЯ повлиЯл. ‚прочем, здесь все давит на мозги... €нтересно, что это у него за бумаги на столе?.. Џотом он что-то и про любовь говорил... Ђ! Ћн говорил, что у него умер сын... € уже очень давно... ‡ачем он мне это говорил?.. Ђ люди решили, что он умер за них... люди решили, что он умер за них..." - гипнотизируЯ себЯ, повторЯл •аритон.
        "Ћ, господи!" - безумнаЯ догадка пронеслась в его голове.
        Љак раз в этот момент незнакомец засмеЯлсЯ, будто читал мысли. Ќервы •аритона начали сдавать, он почувствовал тошноту.
        - ‹адно, нам надо торопитьсЯ, - сказал незнакомец, вставаЯ из-за стола, - ‚ыпьем на посошок и разойдемсЯ.
        •аритон в полусне встал и взЯл рюмку.
        - Ѓудь готов ко всему, и все будет хорошо, - воззвал незнакомец. ќто прозвучало как призыв и как тост одновременно.
        - ‚сегда готов! - машинально ответил •аритон и сделал нелепый жест, согнув правую руку в прЯмой угол и поднЯв ее прЯмо перед собой на уровне лба. € немедленно выпил, высоко запрокинув рюмку...

        Ћн разогнулсЯ и опустил руку, державшую уже не рюмку, а полулитровую бутылку тонизирующего напитка "Ѓайкал" производства ЂЋ‡’ "Џолюстрово". …го взглЯду открылась пустыннаЯ улица, рассекаемаЯ вдоль полотном трамвайных рельс. €з открытой бутылки тЯнуло элеутерококком, зверобоем и сосновыми почками. “лица была застроена только с одной стороны, с которой и стоЯл •аритон, другаЯ примыкала к естественной набережной вполне судоходной реки. Ѓыло лето, жаркое и сухое. Њимо промчалсЯ заблудившийсЯ трамвай, поднЯвший облако пыли - должно быть, поливальнаЯ машина сюда наведывалась не часто. Ќа улице не было ни души.
        •аритон вспомнил про комнату, в которой он только что, не помнЯ себЯ, сидел, необычного человека и их странную беседу. ’о, что с ним произошло, не казалось ему уже до ужаса нелепым, а каким-то далеким, будто уже немного позабывшимсЯ событием. Ћн перешел улицу, спустилсЯ к реке и сел на пологий берег у самой воды. ‘лева от него висел железнодорожный мост, на том берегу склонили свои стрелы подъемные краны. Ћт воды веЯло приЯтной прохладой.
        - Ќе бери в голову, только в рот, - сказал сам себе •аритон и почувствовал себЯ счастливым. - Ђ все-таки Я не сплю!
        …му вдруг нестерпимо захотелось домой. „ома его ждали Ќадежда, кот и компьютер. —то-то внутри требовало непременно написать о своих приключениЯх и поделитьсЯ своим счастьем. € двинулсЯ в путь. ‘ полуоткрытым ртом затаив дыхание, разглЯдываЯ огромные зданиЯ, мосты и перспективы, он шел домой в незнакомом городе.

1997