Встречи.
Главная страница.

Неучёные
записки
путешествующего
израильтянина.

Анапурна. Прерванный маршрут.
Первая страница.

-16-

Все имена и фамилии изменены. Никакие совпадения – невозможны, потому что всё описанное ниже не имеет никакого отношения к реальности.

Мы дошли уже до стоянки предыдущей ночи. Одна из хозяек гостиницы – непалка средних лет в коричневом платье обрадовалась, надеясь вновь увидеть нас своими клиентами, но барышни решили сделать ещё один рывок, хотя часы показывали 16-45.

Скрипя сердцем, я согласился, категорически отказавшись продолжать путь часов до 8, как вдруг захотела Лариса, разумеется, тут же поддержанная Алёной. На выходе из деревни прямо перед нами пересекла ступени узенькая, не очень длинная, но шустрая змея. "Вот так ходить в темноте", - обернулся я к девушкам и Валентину.

Портер Алёны предложил мне пойти с ним побыстрее - он обещал дойти до ближайшей деревни за час -, чтобы занять места в гостинице.

Мы ускорились. Это был тот самый путь, на котором непальцы два раза меня спасали от неприятностей, уберегая от неправильной тропы. Часть дороги состояла из ручья, на камнях которого я пару раз поскальзывался, с трудом сохраняя равновесие.

По дороге мы разговорились.

-Мне 34 года, я женат, у меня есть дочка.

-Что делает ваша жена?

-Работает в гостинице.

-Вы индуист или буддист?

-Мой отец - индуист, мать буддистка, а я более индуист. Родители уехали в Индию, где я и родился.

-Поэтому он лучше всех остальных носильщиков знает английский, - подумал я.

-Мама в Индии умерла. Отец женился ещё раз, он и сейчас живёт в Индии, а я вернулся в Непал 7 лет тому назад.

-За кого вы голосовали на последних выборах?

-В последних выборах я не участвовал, потому что жил без паспорта. Месяц назад я купил себе непальский паспорт, без него кругом трудности, особенно на работе. С новой властью стало особенно трудно устроиться без гражданства…

-Но ведь ваши родители – непальцы?

-Пока не заплатил, паспорта получить не мог.

-Если не секрет, сколько вы зарабатываете носильщиком?

-Портером работаю примерно четыре месяца в году, и зарабатываю по 500 рупий в день…

-Нынешний доллар равен 76 рупий, то есть около 7 долларов в день. Не густо, - подумал я и спросил, - А что вы делает оставшиеся 8 месяцев?

-Остальное время я работаю на стройке за 300 рупий в день. Меньше, но легче, на работе определённое время, вечером дома…

В сумерках мы вошли в тёмную деревню - нет света. Оставив рюкзак во дворике гостиницы, портер пошёл встречать остальных.

За одним из трёх столиков несколько молодых людей говорили на иврите.

-Шалом, - приветствовал я, - Ми эйфо ба арец? (Откуда вы?)

-Можете говорить по-русски, - ответил мне ближайший молодой человек с усиками, с косичкой, в красном свитере, - Я из Хедеры, Бейт Элиэзера.

Не просто земляк, но ближайший сосед - не более километра между домами.

-Давно я не говорил по-русски, шесть месяцев, с тех пор, как в тиюле (экскурсии).

-Вы родились в Израиле?

-Нет, в Махачкале. В Израиле я с 91 года, с 7 лет.

-Когда приехали в Непал?

-Неделю назад. Я гулял по Индии и по Таиланду. В Непал приехал сделать банджи, а тут меня затянули сделать полный трек вокруг Анапурны. После трека я сделаю банджи и через Индию вернусь домой.

-Что такое банджи?

-Прыжок вниз с моста с привязанными верёвкой ногами.

-Какие планы потом?

-Учиться. Хочу в беершевском медучилище - подальше от родителей.

Женщины, Валентин и портеры пришли в полной темноте.

Хозяин гостиницы выделил нам две полутёмные, при свете дня, а не в кромешной темноте, клетушки. Мы разбирались в нашем чулане, чья тьма кромешная слегка рассеивалась лампой аварийного освещения, когда Валентин сказал: "Илья, это не вопрос денег - я заплачу. Ты должен поужинать, чтобы чувствовать себя нормально".

-Большое спасибо, - я был, на самом деле растроган, - Я чувствую себя великолепно, как никогда.

-Это не вопрос денег.

-Это, на самом деле, не вопрос денег.

За ужином, когда мы все сидели во дворике за одним из столиков. Валентин сказал: "У меня есть деньги на джип. Мы завтра поедем в Покхару на джипах. Деньги дал мне Сергей специально на джипы".

-Неудобно, - пожал я плечами.

-Деньги на джипы, - твёрдо повторил Валентин.

Ночью мне снилось, что жена тянет меня на экзамен по психиатрии, к которому я не готов. Наконец, я соглашаюсь, неудобно просто прогулять. Мы с трудом влезаем в переполненный вагон метро. Какой-то мужик говорит политическую речь, упоминая американские и израильские военные учения. Вдруг все начинают на него орать. Мы выходим из вагона. Поезд метро стоит на улице, выехав из большой пещеры. Все мои вещи падают под поезд, но так как это первый вагон, то машинист лезет их доставать. Поезд уезжает - всего три вагона. Я в костюме и полукедах. Я не хочу идти на явный провал. Жена толкает. Я иду, но, в конце концов, я не иду на экзамен, так как не знаю ничего. Переполненный автобус. Я выскакиваю, а жена мечется внутри - народ не даёт выйти, но всё-таки прорывается через заднюю дверь. Правая голая грудь жены торчит наружу. Я пытаюсь найти поезд в метро на хорошо знакомой мне станции - Парк Культуры - там что-то построили и я не могу...

Я просыпаюсь с тревогой. За маленьким окном брезжит рассвет. Я понимаю, что это мой последний рассвет в горах, отчего мне становится ещё тоскливее.

Перед завтраком в маленьком дворике гостиницы Зина провела небольшую разминку: надо уметь брать бразды правления в свои руки.

Прощание с горами.

Всё-таки как здорово было между деревнями и даже в некоторых деревнях.

Мне было жалко рустоваться с горами – я не насытился, но мои попутчики уже бредили культурным центром Покхарой. Я же туда не спешил. Я вдруг решил попытаться сменить билеты на более раннее число в агентстве Меира Свисы, которое в Покхаре.

Почти сразу же по выходу из деревни, экскаватор перегородил дорогу - строят. Собралась толпа человек в 30. Все тихо и спокойно ждут. «Пока не доведёт до Подхары», - говорю я. Лариса и Зина смеются. «Типун вам на язык», - по-настоящему пугается Алёна.

На одной из развилок дорог, портер Алёны, с которым вчера я так мило беседовал, спросил: «Вы хотите пойти путём полегче, но подлиннее, или покороче, но посложнее?»

-Покороче, покороче, - закричали все дамы, - Чтобы сегодня же на джипах доехать до Покхары.

Короткий путь оказался местами крутым, а переход по одному из полуразрушенных мостиков - просто опасным, так как срыв с него грозил весьма серьёзным падением.

Перерыв в маленьком местечке.

Великолепное местечко - вокруг рисовые поля. Запах полыни. Крапива. Цветы. Гостиница. На крыше – тарелка. «Вчера мы прошли не менее 17 километров» - говорит Зинаида, мобильный телефон которой каким-т образом пересчитывает шаги, а она уже переводит их в километры.

Алёна сидит рядом и ворчит: «Куда этот козёл нас завёл? Тут никто и не ходит. Я вижу курицу. Пожаренные куриные ножки на тарелки. Разве это отдых? Пошли ни жрамши…

-Про себя, наверное, добавила что-то менее приличное, - думаю я.

-Я хочу платье. Хочу помыться… Я трогала лицо после их грязных денег, - встрепенулась Алёна, а я лишь сейчас обратил внимание, что на её зубах приспособление для создания правильного прикуса, - Я так боюсь коров и ослов, - завершает молодая девушка под смех остальных.

-Ничто же сумняшеся, она продолжает: «Джипы. Я воображаю джипы».

В один из моментов мы оказались рядом с Зиной. «Вы чувствуете исламизацию?» - задаю я свой коронный вопрос.

-Телевизор я не смотрю, на уровне базарных разговоров слышу такие разговоры, но сама не чувствую. А вы, у вас там как?

-Я живу в месте без арабов, но в городах со смешанным населением становится всё хуже и хуже. Еврейский Судный День - это день когда нет никакого движения. Арабы специально, с целью провокаций въезжают в еврейские районы. В прошлом году насмерть задавили девочку. В этом году в городке Акко устроили погром, - проговорил я и подумал, - Зачем? Это не её тема.

-Бубле - деревня где джипы, - сладострастно бубнит Алёна.

возврат к началу.