|
Неучёные |
Анапурна.
Прерванный маршрут.
-18-
Все имена и фамилии изменены. Никакие совпадения – невозможны, потому что всё описанное ниже не имеет никакого отношения к реальности.
Неожиданно я подумал: «А вдруг, Василий действовал из самых лучших побуждений? Может быть, он на самом деле побоялся за моё здоровье? Только дорога в ад она обычно мостится благими пожеланиями. Но разве я в аду? Мой дискомфорт - это ущемлённое самолюбие, уязвимость нарцисса. Но если ад и существует, то вся эта гиена огненная – она в нашем внутреннем пространстве, и совершенно неважно, что разожгло огонь в печах души, способных сжечь без остатка. Я всё чаще и чаще думаю, об этой идее из тибетской «Книги мёртвых». Я задремал. Около 2 часов дня автобус прибыл в Покхару. Не успел я выйти, как был тут же облеплен множеством таксистов и предлагающих гостиницы. "Я отвезу вас в хорошую гостиницу за хорошую цену, и если вы останетесь, то не буде платить за такси". "Лейксайд", - так и неслось со всех сторон. Меня облепили, как мухи мёд. "Намастэ. Сенкью вери мач. Ай донт нид ю", - жёстко чеканил я, начав трёхкилометровый путь к маленькому островку "праздника жизни". Покхара сама по себе обычная непальская грязная, неорганизованная, пованивающая дыра, которой судьба подарила озеро Фева. Полторы улицы, примыкающие к нему, и образуют этот оазис всяческого сервиса, который по весне Лиза Смирнова назвала «раем на земле». Чем дольше я шёл, чем ближе подходил к заветным местам, тем более и более росло моё желание уехать отсюда, как можно быстрее, хоть завтра. Вот и незабываемое турагентство Меира Свисы. Разумеется, я зашёл и, конечно же, там было полно израильтян. Меня узнал один из туроператоров - молодой, очень приятный непалец. Попытка обменять билет на более раннее число провалилась: Катманду потребовало пересылку билета, на что я, разумеется, не согласился. Я спросил про рафтинг. Оказалось прямо завтра с 6 утра на три дня и всего-то 105 долларов. Оставив рюкзак в агентстве, я пошёл поискать гестхаус подешевле, и по дороге решить с рафтингом. Ноги сами собой вели к Бейт Хабаду, хотя я знал, что он должен был закрыться где-то в середине лета. Вот это приятность: вновь открыт. Другие люди молодая пара - рав Менди - высокий, худой, чуть замедленный, бородатый, рабанит Сенди - красивая в светлом парике, была бы красавицей, если бы не полнота, и 8-месячная дочка. Открылись они месяц назад и сейчас только приводят всё в порядок. Я попал точно на окончание Симхат Тора, потому что вне Израиля праздники по два дня. Кроме рава и супруги в Бейт Хабаде крутился невысокий, худенький молодой человек с рыжеватой бородкой. Молодой человек по имени Давид оказался бельгийцем, но он очень хорошо говорил на иврите, так как отец его был когда-то израильтянином и сам Давид 4 года учился в хабадской ешиве города Цфат. Мне тут же предложили откушать смирновской водки. Отказ вызвал удивление: «Русский и не пьёт водку». -В семье не без урода, - попытался я перевести пословицу на иврит, не смог и потому лишь молча улыбнулся. Метрах в 100 от «Бейт Хабада» я нашёл комнату в гестхаусе под названием «Memory» за 200 рупий (1 доллар в те славные дни маоисткой власти стоил 77 рупий). Моё третье жильё в Покхаре оказалось не только самым лучшим, но и самым дешёвым. Относительно большая комната на втором этаже с широкой кроватью, столиком, стулом, двумя розетками - большая редкость и тут же совмещённым узлом душ-туалет. Окно выходило на озеро. Что может быть лучше. В таком месте можно и зализать раны ущемлённого самолюбия тяжёлого нарцисса. Нельзя не отметить, что украшала эту чистенькую и приятную гостиничку для малообеспеченных иностранцев очаровательная, улыбчивая девушка лет 18 – одна из семейного бизнеса. Я продолжал колебаться с рафтингом. Если бы не открытие Бейт Хабада, то сомнений не было бы никаких. Мне и хотелось, и не хотелось. Было жалко денег, которых уже и так потратил практически впустую, хотело провести это время в Бейт Хабаде. Полный сомнений, я всё-таки пошёл на собрание перед рафтингом. Молодой приятный непалец прекрасным английским в деталях описал все прелести предстоящего. Туроператор упомянул о рафтингах на "Рош-ха-ша" (Новый год) и "Суккот" - только что закончившийся праздник кущей. Группа состояла из человек 30 молодых израильтян и одного американского еврея. В конце собрания разыграли три приза: водоустойчивый одноразовый фотоаппарат и два завтрака в соседнем ресторанчике "Мама мия". Контора заканчивает работу в полдвенадцатого ночи. У меня оставалось несколько часов, чтобы принять решение. Я колебался – ехать – не ехать, проводя время в кошерном ресторане, еврейском клубе «Бейт Хабада». Несколько человек, в том числе рав с женой и Давид ужинали. Оказалось, что родители Менди - рава - в 1973 переехали из Самарканда в Израиль, где он и родился. Брат рава успел совершить этот поступок в Советском Союзе. Семья - традиционно хабадская. Потому продолжение традиции было самым естественным. Корни бельгийско-подданного Давида оказались тоже российскими, что вполне отражалось в чертах его лица. Все, включая рабанит, обсуждали завтрашний прыжок с Саранкота на параплане. Рабинит говорила: "Я боюсь испугаться в последний момент". -Настройтесь на то, что мгновение перед прыжком будет для вас самым приятным, - посоветовал я, подумал, - Будь у меня побольше денег, обязательно полетал бы на параплане, - и продолжил, - А сам полёт доставит ещё большее удовольствие. -Хорошо, воспользуюсь вашим советом, - улыбнулась мне приятная молодая жена раввина. -Параплан – это ерунда, это – совершенно безопасно, банджи - это полусамоубийство - прыгаешь и лишь в последний момент ты спасён, - сказал Давид. -Это не самоубийство - тут нет намерения убить себя, - не согласился я. -Говорят, одна женщина всё говорила, что она, вообще, ничего не боится, банджи для неё - меньше пары пустяков. Вот ответственный за связывание и говорит: "Сейчас посмотрим". Он её привязал, и когда она сделала шаг и начала падать, как заорал: "Я её не привязал". Женщина тоже заорала от ужаса. Значит, у неё тоже где-то гнездился страх, - сказал Давид. -Страх – это нормально. Плохо другое, если человек ведёт себя, повинуясь страху. Это уже – проблема, - произнёс я, и, как же нет, мгновенно испытал пренеприятное чувство, вспомнив, почему я здесь сижу, а не поднимаюсь вверх. Приятные сумерки окутали Покхару. Налетела мошкара. Похолодало. Один из работающих в ресторане непальцев, включил красные фонари вместо обычного света. Мне было удивительно приятно сидеть здесь, и я принял решение. -Сколько времени вы пробудете в Покхаре, - нянчила рабанит ребёнка. -До 27, - укутался я в куртку и спросил, - Какой процент хабадников верит, что Раби - Машиях? -Процентов 20%, - ответил Давид. -Может и больше, - покачал головой Менди; говорит он негромко, чуть замедленно, спокойно. -Это привело к расколу хабада? - спросил я. -Нет, мы продолжаем преследовать наши цели и делать свою работу, - ответил рав. -А кто руководит Хабадом? - спросил я. -Раби, - спокойно ответил Менди, - От него осталось очень много указаний, материалов, статей. Конкретные вопросы решает некая группа. У Раби детей не было, и пока замены ему не нашлось. -В 94 году после смерти Раби в "Нью-Йорк таймс" была опубликована статья, в которой писали, что - это конец Хабада, сейчас он распадётся и исчезнет. В 2004 году они написали другую статью – «мы ошиблись, Хабад лишь усилился, - сказал молодой хабадник Давид. -Сколько евреев осталось в Бельгии? - спросил я. -В Антверпене тысяч 25, в основном религиозные, богатые. В Брюсселе - тысяч 5, в основном не религиозные, - ответил Давид. -Вы чувствуете исламизацию? - ну, куда я денусь без этого вопроса. -Да, моего друга не очень давно в Антверпене ударили ножом. -И как бельгийцы? -Они не то чтобы ограниченные, они достигли очень многого, но они какие-то зашоренные: они продолжают голосовать за тех же лидеров. -Как будто евреи лучше, - бросил я. -Сколько евреев осталось в Москве? – спросил рав Менди. -Тысяч 200. Ашкеназийских детей с двух сторон практически не осталось. Они вымирают практически безвозвратно. Горские, бухарские и грузинские евреи видимо увеличиваются: намного меньше смешанных браков, больше детей. Хабад, кстати, построил в Москве на месте толи сгоревшей, толи подожжённой синагоги, великолепный центр, как я понимаю, американского типа. В 23-30 контора Свисы закрылась без меня. Вот они мои сомнения, колебания и нерешительность: засыпая, я решил, что если проснусь вовремя утром, то пойду на рафтинг. возврат к началу. |