Встречи. Заметки путешествующего израильтянина. Анапурна. Прерванный маршрут. 19

Анапурна.

прерванный маршрут.

-19-

Все имена изменены. Никакие совпадения невозможны и, более того, строго запрещены.

Я проснулся, когда группа рафтинга уже благополучно отбыла. Как будто бы могло быть иначе.

Лёгкий туман поднимался над водной гладью. Озеро Фева тихонько дремало. Внизу в садике крутились детишки и женщина средних лет.

Я вернулся к регулярным тренировкам, часть из которых провёл на плоской крыше под лучами уже не жаркого утрене-зимнего солнца.

Началась новая жизнь: неожиданная, но приятная. После завтрака я вышел на главную и фактически единственную улицу туристической части Покхары – улицу Приозёрную, на местном диалекте, то бишь, по-английски, называемую Лейксайд.

Меня узнал продавец овощей, фруктов и соков, в лавчонке которого я купил ананас, оказавшийся не спелым и совершенно безвкусным. Рядом с зеленщиком высокий, обросший щетиной, большеносый мужчина продаёт кашмирские ковры. "Откуда вы, из России?" - спросил он.

Меня узнают, но не признают израильтянином.

-Я из Израиля

Лёгкая тень пробежала по лицу продавца ковров: "Здесь много израильтян".

Я кивнул.

-У вас не израильский акцент и внешний вид.

-Я родился в России. Вы родились в Покхаре?

-Я из Кашмира.

-Вы индуист?

-Мусульманин. В Кашмире война.

-Вы хотите присоединиться к Пакистану? – сразу же взял я быка за рога.

-Нет. Мы хотим независимости. Мы не хотим быть ни частью Индии, ни частью Пакистана. Мы хотим быть сами по себе. Пойдёмте ко мне, у меня покупают многие израильтяне, даже оставили рекомендательное письмо.

-Я не буду ничего покупать.

-Ничего, просто поговорим, - пригласил он меня внутрь своего магазинчика, примыкающего к лавочке моего знакомого.

-Кафе, - протянул мне кашмирец листочек, на котором кто-то на иврите написал, что хозяин Шабир - человек честный, продаёт хорошие ковры и недорого.

-Спасибо, я не пью кафе, только зелёный чай.

-Везде конфликты, вы с палестинцами. У меня нет ничего против вас, это - локальный конфликт, но из него делают религиозный, и я поддерживаю палестинцев.

-Разумеется, другого я и не ожидал. Это, на самом деле, религиозный конфликт. А как вы относитесь к убийцам-самоубийцам? - я в принципе не использую арабские определения.

-Плохо. Недавно опять взорвали в Пакистане.

В лавку зашла девушка - мало вероятно, что не израильтянка. Я встал: "До свидания", - и вышел.

По выходу на улицу, ба, знакомые всё лица – Зинаида в красном, коротком сарафане. Ставший её верным чичисбеем Валентин в своей ковбойской шляпе подписанной «Непал» и Лариса. «Мы уезжаем на три дня в сафари. Чего здесь делать? Ну, продефилировали раз-два по улице, а что дальше?" – пожал плечами Валентин.

-Очень разумно, - покачивал я головой.

-Не хотите с нами? – спросила Зинаида.

-Большое спасибо, но, наверное, в другой раз.

Наши пути разошлись. В гордом одиночестве я возвращался в свой гестхаус "Memory". Вдруг меня окрикнули: "Сэр". Я обернулся: кто-то из парикмахерской. "Чего вдруг?" – продолжил я путь. Ещё раз. Я вновь обернулся. На тротуар выскочил гуруджи – учитель йоги из Индии - Ананд. Я почти побежал ему на встречу. Мы обнялись и вошли в парикмахерскую. Ананда брили.

-Массаж лица, - весело предложил он мне.

-Спасибо.

-Он из Иерусалима, - объяснил Ананд парикмахеру, - Это - центр мира, город трёх религий.

-Нет, это только наш, еврейский город.

Ананд со мной спорить не стал. Совсем недавно, по весне мы с ним жили в одном номере.

Лиза Пчёлкина привезла очередную группу на семинар. «В 5 часов у нас последняя тренировка. Приходите» - пригласил меня Ананд. Я, на самом деле, обрадовался ему, ответил: "Сделаю всё возможное", но с самого начала решил сэкономить 40 долларов.

Разумеется, что вечер я провёл в Бейт Хабаде.

Все полёты на парапланах прошли очень удачно, и все, включая рабанит, вернулись очень довольными и даже счастливыми: преодоление собственного страха всегда приятно и резко повышает хорошее самочувствие вместе с самоуважением.

-Вы второе поколение хабадников? – спросил я.

-Нет, я думаю, четвёртое.

-Извините, что я спрашивают, почему выбирают именно Хабад? Чем Хабад отличается? Чем Хабад лучше?

-Каждый, кто выбирает, думает, что он выбирает лучшее.

-Хорошо, но какие аргументы, если они есть, вообще? – спросил я.

-Хабад – это очень понятный и организованный путь служения Всевышнему в мире иудаизма. С точки зрения философии на всё есть очень логичное объяснение. У каждой заповеди есть внутренний смысл, а не просто некое механическое действие. Есть много ответов на много вопросов, и есть много путей служения Всевышнему. Как выросший в мире Хабада я чувствую, что Хабад заполняет все, дыры, что ли… Не знаю, насколько это важно, но многие годы в России и Польше было много хасидов…

-Россия и Польша – это Родина хасидизма, - вставил я.

-Оставшиеся в живых хабадники всегда хранили еврейство не только в своей среде хабадников, но и поддерживали его для евреев вне Хабада. Наша важнейшая задача…

Неожиданно я вспомнил Пастернака: «Как он там писал про евреев? «Зачем этот безоружный вызов? Почему вожди народа не скажут евреям: «Разойдитесь по-тихому и по-мирному…». Понятно, что такое мог придумать и записать только ассимилированный еврей-атеист, да и вообще, это ведь и есть проявление того самого «страха иудейска». Отвратительная, однако, штучка. «Трусость – худший порок», - в чём-чём, а уж в этом с Булгаковым не поспоришь.

Рав продолжал: «… чтобы всегда был действующий «бейт кнессет» (синагога), резник, микве (место омовения), и всё, что требуется для еврейской общины. В тяжёлые годы хабадники платили за это своими жизнями, платили десятилетиями в Сибири. Пятый Любавический Ребе, который жил более 100 лет тому назад и умер около 60 лет тому назад, организовал в 1898 году первую хабадскую ешиву в местечке Любавичи в Белоруссии, возле Смоленска…

-Смоленск – это Россия.

Рав помолчал, кивнул: «Прадедушка моей жены – один из последних, кто учился в этой первой ешиве в Любавичах. Он умер два года тому назад в возрасте 106 лет. В хабадских ешивах сверх обучения иудаизму, учат каждого жертвовать собой, делать всё для достижения цели. Это был путь и способ обучения. Потом хабадские ешивы стали распространяться, в 1914 году во время войны была организована ешива в Ростове. После Второй мировой войны, те кто остался в живых и не смог уехать из России, стали восстанавливать еврейскую жизнь, и многие заплатила за это жизнями и свободой. Предыдущий Ребе тоже был арестован, и только чудо спасло его. Отец нашего Ребе тоже был арестован и сослан в Казахстан… - Менди опять помолчал, - Именно в Хабаде есть чёткое понимание задач и целей существования человека, в том числе, молитвы, как соединения с Всевышним…»

-Зачем с ним соединяться Он везде?

-Его лик сокрыт - это особенность нашей эпохи…

Мы молчали. Приятный полумрак окутывал зал. Тихий ветерок нёс свежесть.

-Мои прадедушка и дедушка были хабадниками. Папа сначала не был, но потом познакомился и увлёкся. Во время войны некоторые хасидские линии исчезли, были уничтожены. После войны и после образования государства некоторые направления хасидизма воссоздались в Израиле.

Над погружённым во тьму озером Фева звучала еврейская музыка. Молодые люди приходили, сидели, ели, болтали, уходили.

-Путь Хабада отличен от всех остальных хасидских направлений. Одного из цадиков звали Адмор Хазакен – основоположник Хабада - он был одним из учеников Магида из Межерича, который был учеником Баал Шем Това. От Магида из Межерича и пошли разные направления хасидизма. Каждое направление взяло что-то из учения Баал Шем Това, как они его понимали, и стали дальше развивать пришедшееся им по вкусу. Один из учеников Магида Адмор Хазакен сделал ударение на понимание заповедей, на внутреннем, на глубине. Поэтому он и назвал своё движение Хабад – аббревиатура: хохма (мудрость), бина (разум) и даат (знание). В Кабале рассматриваются три части разума. У души есть 10 сил, в которые входят три силы разума: хохма, бина, даат, и три силы чувств. Если человек над чем-то размышляет, то у него может возникнуть озарение – это хохма. Понял, но ещё не знает, как это объяснить. Он продолжает думать и понимает - бина. Даат – третья сила - это объединение понимания с чувством. Можно что-то понять, например, что курить вредно, но продолжать курить, хотя знаешь, что это вредно. Почему? Потому что отсутствует соединение знания с исполнением, чувством. Даат – это соединение. По-настоящему знающий – это соединённый со своим знанием. Адмор Хазакен особенно подчёркивал соединение знания с чувством. Всё должно быть понято и соединено с чувством и исполнением. Другие хасиды основной упор делают на чувстве. Общее кредо хасидизма – это выражение: «Пусть каждый праведник живёт по своей вере». Хасиды полагают, что праведник он на то и праведник, а остальные соединяются с ним, близки к нему, приходят к нему, видят его, слушают, получают свою жизнь от праведника и ничего не требуется от самого хасида. В отличие от этого Адмор Хазакен подчёркивал работу каждого. Каждый в служении Всевышнему должен стараться из-за всех сил, делать максимум. Праведник поможет человеку, но основные усилия прилагает человек, в соответствии со своими силами. Адмор Хазакен дал возможность узнать, каковы силы человека в своей книге «Тания». Он разбирает силы души в соответствии с Кабалой. Он пишет, что может помешать человеку в служении Всевышнему и как с этим справиться. Он предлагает решение. Возьми книгу и работай сам.

-Короче, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих», - подумал я.

-Праведник может помочь советом, благословением и так далее, но совершенно необходимы личные усилия. Недостаточно, прийти к Ребе, сесть рядом и подумать: «Как здорово быть возне праведника». Ребе всегда настаивал на личной работе каждого в служении Всевышнего, а не простого нахождения возле него. У других хасидов – только нахождение и требуется. Праведник за ручку приводит тебя к Всевышнему. Этот идеологический подход и отличает Хабад от всех других хасидских движений.

-Чем Хабад отличается от вязаных кип – национально-религиозных?

-Там вообще, всё иначе. Насколько я знаю, у вязаных кип нет никакого единого пути служения Всевышнему. Каждый из них у кого-то учился, но ничего единого, в этом смысле. Нет. Кто-то учился у браславских хасидов, кто-то у других. Кроме того, Хабад отличается так же своим способом молиться. В Хабаде есть понятие «работа молитвы». Молитва – это важнейшая часть служения Всевышнему, которую каждый, стремящийся приблизиться к Нему, должен исполнять. Молитва – это не просто просьба необходимого. В Хабаде принято видеть в молитве, прежде всего, соединение с Всевышним. Хотя правда, это относится не только в Хабаду…

-Бреславские хасиды танцуют, - сказал я и подумал, - Танец - выход в изменённое состояние сознания.

-Верно, - кивнул Менди, - есть разные виды молитв: танцуют, поют, кричат. Со стороны, для незнакомого, может выглядеть очень странного.

-Сколько времени в день вы молитесь?

-Утром около 40 минут, днём – 10 минут, и вечером - тоже 10.

-Примерно час в день. Вы повторяете одни и те же слова. Это не скучно?

-Совершенно правильно. Часть идеи «работы молитвы» - это не обратить её в механическое повторение. Это очень естественно. С человеком, который молится 5, 10, 20 лет, подобное случается. Хасиды пытаются этого не допустить.

-Каким образом?

-Учат хасидизм, статьи Рабе, его слова. Во всём хабадском учении подчёркнуто величие Всевышнего, насколько Он велик, а человек мал. Но несмотря на это, в любом случае, у человека есть возможность приблизиться к Всевышнему. Приближение возможно с помощью молитвы, она, как клей, как инструмент соединения. После утреннего изучения, хотя бы полчаса, если молиться с полной отдачей, я могу ощутить чувство, которого вчера не было. Что-то новое. Очень трудно, чтобы всё было совершенно новым. Понятно, что не вся молитва проходит на должном уровне, но хотя бы её часть. Особенно если читать не по «Сидуру» (молитвенник). Я знаю все молитвы наизусть, примерно, 80 листов. Но я продолжаю пользоваться молитвенником: когда я смотрю в молитвенник, то рождается «кавана» - намерение. Кавана – это специальный хасидский термин для молитвы. В Хабаде делается большой упор на каждодневную молитвенную работу.

-Во время молитвы вы входите в другое состояние сознания? Одно из модных современных понятий.

-Не во время каждой молитвы.

-А есть молитвы, когда вы, всё-таки чувствуете, что отключились, изменилось восприятие и сознание, развилось состояние типа гипноза или самогипноза?

-Зависит от многих вещей. Это не происходит каждый раз, такое «прилепление» к Всевышнему – большая редкость. Очень-очень редко. Но молитва не должна быть монотонной, некоей повинностью, рутиной типа чистки зубов.

-Чтобы не было скучно?

-Кроме скуки, это так же лишено содержания, смысла. Пусть человек прочитает не всю молитву, лишь половину, но со смыслом. Этой проблемы нет, или она значительно меньше, у новичков, у начавших молиться, например, в возрасте 30 лет. Для них всё вновь, им легче… сосредоточиться. Считайте, пройдёт как минимум лет 10, пока человек не научится проборматывать молитву.

Я не согласился, вспомнил, что мне скучно молиться. Молитвенники меня путают, в них нет непрерывного текста: с такой страницы до такой, приходится прыгать с места на место. Обычно, я с нетерпением жду окончания молитвы, особенно, если голоден. Мне всегда казалось, что еврейское Богослужение очень растянуто. Хотя, молитва – это ведь тип мантры. Наверное, даже в монотонности есть смысл, с точки зрения, самогипноза. Все озарения и настоящие открытия случаются только в изменённых состояниях, проявляемых на энцефалограммах альфа ритмом мозга, может быть, ещё медленнее, но никак не бета ритмом обычной мыслемешалки внутреннего говорения…

-Уже до бармицвы (совершеннолетие – 13 лет) я знал почти все молитвы наизусть. Но до бармицвы я совершенно недостаточно знал хасидизм, значение молитвы. После я молился с приятелями в классе, лишь бы побыстрее. В ешиве, когда стали изучать хасидизм, появилось понимание необходимости вникания в произносимое. Есть выражение: «Молитва без намерения (каваны), словно тело без души». Важно качество. Я не пренебрегаю количеством. Осознаёт человек это или нет, но сам факт молитвы очень важен. Если же хотя бы часть молитвы, пусть малая, произносится с намерением, сосредоточенно, хотя бы «Шма Исраэль» и «18 благословений» - важнейшие части молитвы, то значение совершенно иное. В хасидизме принято говорить о существовании четырёх миров, один выше другого, Наши молитвы направлены на эти миры. Когда мы читаем молитву 18 благословений - это максимальная целостность, совершенство, приближение к Всевышнему, соединение с Ним. Практически, я не думаю, что все достигают такого уровня совершенства. Мало кто достигает. Может быть, только хасиды, которые, на самом деле, долгие годы, каждый день помногу часов работают над этим. Были такие. Особенно прошедшие исходную, первую ешиву Хабада в Любавичах. Сейчас таких трудно найти. Среди молодых они почти не встречаются. Наше поколение другое…

-В чём? – прервал я рава.

-Может, в требованиях к человеку. Раньше мир не был таким искушающим и завлекающим. Раньше молодой человек сидел в ешиве полностью погружённый в мир Торы и не представлял, что делается за стенами ешивы. Сейчас ученик ешивы знает, что происходит вокруг, что делается в Израиле, он в курсе политической ситуации в Израиле, в США, во всём мире. И не только политика, но множество других вещей увлекают молодого человека, захватывают его внимание, отвлекают. Понятно, что это отличает наше поколение. В иудаизме подобное явление называют – «падением поколений». От поколения к поколению происходит снижение. Совершенно немыслимое отцу, его сын делает, даже не чувствуя, что это нехорошо. Простой пример, допустим, отец знал, что нельзя бросать мусор на землю, но только в урну. Его сын швыряет, не задумываясь. Есть вещи, которые для одного поколения были совершенно запрещены, табуированы, а их дети совершают, не моргнув глазом. Каждое следующее поколение падает по сравнению с предыдущим, прежде всего, с точки зрения морали и всего остального. В своё время в России требовалась самоотверженность с точки зрения идеологии. Требовалась самоотверженность – готовность умереть за еврейскую идею. Сейчас положение изменилось - сейчас требуется не умереть, но жить за идею. А это намного сложнее. Умирают один раз, мгновение, произошло и всё. Сегодня требуется жить, следовать в нужном направлении каждое мгновение, которых много, это - самое трудное…

-Как сказал мне знакомый из России, - подключился к нашему разговору Давид, - Сейчас в России – эпоха Хануки, Навуходоносора…

-Ханука - это не Навуходоносор. Ханука – это война с греками, - не мог я не поправить молодого человека, подумал, - Как же так, после стольких лет обучения в ешиве можно не знать таких базисных событий еврейской истории? - и добавил, - Навуходоносор - царь Вавилонский взял в 586 году до нашей эры Иерусалим и разрушил Первый Храм. Говорят, за идолопоклонство.

-А кто хотел уничтожить всех евреев? – ничуть не смутился Давид.

-Согласно версии «Магилат Эстер» персидский министр царя Ахашвероша Аман. Это праздник Пурим.

-Да, Аман хотел уничтожить всех евреев. А кто хотел убивать не евреев, а убить еврейскую правду?

-Грек. Сирийский правитель династии селевкидов Антиох Эпифан. Он не собирались ликвидировать евреев, но только сделать из них приличных людей, огречить, - усмехнулся я.

-То есть, уничтожить еврейскую душу, в каком-то смысле – это намного хуже,- выпил рюмку водки Давид.

Музыка продолжалась. Молодые люди продолжали приходить, уходить, ужинать, болтать, веселиться.

-Сколько времени будет открыть Бейт Хабад в Покхаре? - спросил я.

-Примерно ещё месяц, а затем закроется до следующего сезона.

-Как хорошо. Без Бейт Хабада я просто не представлял себе, что делать в Покхаре столько дней.

Вечера становились всё холоднее и холоднее, темнело всё раньше и раньше.

Ночью мне снилось, что мы с женой куда-то идём, где-то путешествуем по очень трудным местам, едем на машине. Сначала оказалось, что у меня нет ног, а потом оказывается, что жена тоже безногая.

Проснувшись, я подумал: «Как трактовать этот сон?» Ничего не придумал и поднялся наверх тренироваться.

Во время утреннего променада я столкнулся нос к носу с русской группой, в которой шла худенькая блондинка в коротенькой юбочке - Лиза. Мы так обрадовались друг другу, что даже обнялись.

-Жалко, что вы не пришли: семинар прошёл просто замечательно, на одном дыхании. Гуруджи был в ударе. Он и в Питере провёл очень хороший семинар. А наши ещё в горах. Вы видели Алёну?

-Да. Мы вместе спускались.

-Она ненавидит Индию, и отец послал её в воспитательных целях, - усмехнулась Лиза.

-Не уверен, что его поведенческая терапия на этот раз окажется удачной, - усмехнулся я.

-Уверена, что нет, - покрутила головой Лиза.

Хорошо, что она не спросила меня о моём личном восхождении…

-19-

возврат к началу.