Встречи.
Главная страница.

Неучёные
записки
путешествующего
израильтянина.

Анапурна. Прерванный маршрут.
Первая страница.

-20-

Все имена и фамилии изменены. Никакие совпадения – невозможны, потому что всё описанное ниже не имеет никакого отношения к реальности.

Каждое утро я сижу на берегу озеру - территория ресторана «Фева парк». В тянущемся от самой Приозёрной улицы прямоугольном дворе разбит сад и цветник, между клумбами которого и под деревьями стоят простые, деревянные, грубо сбитые, белые столы. Украшают территорию две беседки с крышами из соломы, заслоняющие стремящихся вкушать с комфортом и не желающих жариться под жарким, даже зимой, солнцем.

Подарок гор - прекрасное озеро Фева уютно устроилось на высоте метров 800. Наслаждение сидеть под деревом на его берегу, смотреть на лёгкую рябь, неспешные лодки, зелёные склоны, белые облака,белую новую Пагоду, называемую «мира». Даже скрипучее карканье ворон не спугивает идиллию этого райского уголка.

По утрам я на берегу озера. Всю вторую половину дня я провожу в Бейт Хабаде.

Звучит израильская музыка. Прохладный ветер залетает с балкона и, охладив всё и всех встречающихся на его пути, покидает зал через всегда открытую дверь. Я сижу в удобном кресле и разговариваю с невысоким и худеньким бельгийским евреем-хабадником Давидом. Одним из слабых мест иудаизма я считаю пренебрежение состоянием физического тела: «Скажите, это возможно в ешиве чтобы как часть учёбы, были включены занятия физкультурой и, может быть, спортом?»

-Есть студенты, которые это делают и сами, по вечерам после окончания занятий. Но централизованных уроков спорта, конечно же, нет.

-По-моему, это должно быть неотъемлемой частью обучения, потому что у больного тела голова не работает, неспособна воспринимать ничего… - вспоминаю я бледные, чахлые, чуть горбящиеся создания - молодых ортодоксов, которых на иврите называют «харедим» - боящиеся, подразумевается Всевышнего.

-Да, но, вы правы, вы правы, - закивал Давид, - Так должно быть.

-Почему в ешиве не учат ничему кроме религии? - ещё одна интересующая меня тема, -

-Каждый, кто хочет, может изучать и какую-нибудь специальность во время обучения в ешиве, но не в ней самой. Большинство выходит из ешивы, зная, где он будет работать. В конце концов, всё зависит от самого человека.

-Примерно, какой процент «харедим» работает?

-Трудно оценить. Если взять вязанные кипы…

-Нет, я их не имел ввиду – они практически все. Харедим в чёрным шляпах, кроме Хабада.

-Не знаю, точно, - покачал головой Давид.

В ресторан вошло несколько девушек, среди которых бросалась в глаза чёрнокожая. Я впервые видел среди израильских туристов эфиопов. Девушка была очень симпатичную, жаль только толстоватая. Что ж, муза дальних странствий затягивает всех. Да и возможности для их воплощения в жизнь появились у потомков племени Дана.

-Не хотите поужинать, - пригласил меня рав Менди, устроившийся за соседним столиком вместе с женой, которая не только ела, но и покачивала коляску дочки.

-Спасибо, мне поздно.

-Мне тоже, - заулыбалась жена раввина – Сенди, - Только я не могу ничего с собой сделать: не могу заснуть на голодный желудок.

-Какая у неё приятная улыбка. Будь она килограмм на 15 поменьше – просто красавица, - подумал я.

-Моя прабабушка из Санкт-Петерсбурга, - присоединился к равинской семье Давид.

-Мои предки с Украины: бабушка с сёстрами бежали в Самарканд во время войны. Дедушка провоевал всю войну, был ранен. Я помню его с орденами и медалями. Он и умер от ран, - как всегда спокойно и чуть замедленно проговорил Менди.

-Во время советской власти именно в Средней Азии вообще, и в Самарканде в частности, было много вещей, которые в России не делали, - сказал я.

-Что, например? – спросил рав.

-Всё относящееся к еврейским делам. В Средней Азии было намного легче. Местная власть, если и не поощряла, то смотрела на всё связанное с еврейской жизнью сквозь пальцы.

-Точно, - кивнул Менди, - Мой папа занимался еврейскими делами, но он не сидел за это в тюрьме, в сравнении с хасидами из России, которые по многу лет провели в тюрьмах за еврейскую деятельность.

-О каких годах вы говорите? – спросил я.

-Перед его репатриацией в Израиль, то есть, в 60 годы. Родители репатриировались в Израиль в начале 70-х годов.

-Да. В Прибалтике тоже было свободнее для евреев. Хотя там практически не осталось евреев.

-Несколько дней назад я встретил человека из Риги – он приехал в Израиль примерно 20 лет тому назад, - сказал Менди.

-До войны в прибалтийских странах было совершенно фантастическое развитие еврейских общин. Какой-то совершенно потрясающий взлёт, расцвели, как на дрожжах, перед тотальным уничтожением. Их подрубили под самый корень. Еврейские общины Литвы, Латвии, Эстонии, в Эстонии было просто немного евреев, потеряли больше всех – 95 процентов. Тотальное уничтожение. Полное уничтожение, - сказал, в который уж раз подумал, - Почему? Почему Всевышний убрал их? - решил спросить у специалистов по еврейской вере, в последний момент передумал, продолжив, - Это было совершенно потрясающе, беспримерное развитие с толчки зрения культуры. Треть детей училась в ивритских школах. Треть в идишных, не важно…

-Еврейская жизнь, - кивнул рав.

-Настоящая. Расцвет, - я опять захотел спросить, что думают хабадники о Шоа (уничтожении) евреев немцами, что Раби говорил, но вновь передумал – ну, что здесь можно сказать словами - слов нет, - и продолжил, - И всё оборвали...

-Вы говорите на идиш? – спросил Давид.

-Нет. Мои дедушки и бабушки говорили. А вы? Учили в Хабаде?

-Идиш - мой родной язык, - усмехнулся Давид.

-Потому что Хабад, - сказал я.

-Идиш – не официальный язык Хабада, но в очень многих домах идиш – второй язык, а в некоторых и первый, - налили себе стакан израильской кока-колы рав.

-Какие хасиды говорят только идиш?

-Гурские и бельцкие.

-Среди путешествующих я не видел ни одного харедим, но много вязаных кип и девочек в длинных платьях. – Хотя, кто они хабадники? - подумал я.

возврат к началу.