|
Неучёные |
Анапурна.
Прерванный маршрут.
-34-
Все имена и фамилии изменены. Никакие совпадения – невозможны, потому что всё описанное ниже не имеет никакого отношения к реальности. Утром после йоги на крыше и завтрака я пошёл гулять по Приозёрной улице. Неожиданно я почувствовал, что даже доволен неудачей смены билеты на более раннее число. Уж больно здорово я провёл время на берегу озера Фева, тем более, когда в нескольких метрах от меня расположен «Бейт Хабад». Сегодня должна прилететь в Покхару из Джомсона основная группа и поселиться в гостинице "Snow land". Нечто неприятное, противное, серое и тягучее зашевелилось в груди. Мне совсем не хотелось видеть и не только снежного барса Василия и Сергея, благодаря которым я и провёл столь хорошо время в неком пространстве полулени, полутрёпа, полуписанины, но и с остальными, включая Олега. Я вновь почувствовал свою ущербность. Нет, у меня не может быть никаких претензий к Василию, какие бы скрытые мотивы не заставили его толкнуть меня на путь слабости и малодушия. Я и только я ответственен за моё поведение. Мог бы и отказаться. Мог ли? Освободив голову от переливания из пустого в порожнее, я сидел и писал за своим рабочим столом под дарующим тень деревом на открытой, сбегающей к озеру площадке ресторанчика. Ко мне подошла тибетка с большой сумкой, тут же раскрыла её и стала расхваливать качество и дешевизну своего товара. Кроме двух или трёх магазинчиков тибетских сувениров несколько женщин средних лет, коробейниц, пытаются продать всяческие браслетки, кольца, камешки и прочее, утверждая, что всё это сделано, если и не в самом Тибете, то уж точно тибетцами. Женщины отличаются своими широкими, узкоглазыми, как мне кажется, добрыми лицами, окружёнными черными волосами, длинными, коричневатыми платьями, скрывающими богатые формы и лишние килограммы, множеством цветных бус на шее, улыбчивостью и настойчивостью. Без последнего, что продашь. Обычный разговор с тибетками-коробейницами средних лет продающими своё тибетское рукоделие. -Намаст`э. -Намаст`э, - отрываюсь я от моей писанины. -Хау а ю? – улыбается мне тибетка. Я думаю. что искренне, а не только для охмурения. -Айм файн, - искренне и бескорыстно улыбаюсь я, так как, на самом деле, очень хорошо отношусь к тибетцам вообще и буддистам, в частности. -Веар ар ю фром? - ну, как без такого вопроса туристы. -Исраэль. -О, гуд кантри, - мне хочется верить, что и это не просто профессиональный трюк. Хотя, откуда ей знать, что такое эта столь дальняя и мифическая страна. -Ви хавнот кантри, - вздыхает тибетка – уж это-то точно искренне. Я ей, на самом деле ,сочувствую. -Чайна - поуэ, ви хавнот фос. Лук он май рингс. Вот мы и дошли до сути. Я покупаю дешёвенький браслетик из коричневых камешков - всё равно дарить подарки, да и приятно, точнее, необходимо хоть что-то сделать для таких, на самом деле, бессильных изгнанников Фантастически виден острый пик, на самом деле, как плавник рыбы - Мачупичу. А в Джомсоне не лётная погода. В Покхаре тепло, тихо, спокойно. Лишь наползают на озеро тучи. Я иду в гостиницу "Snow land". Ещё никто не прибыл из преодолевших. Никого из досрочно освобождённых тоже нет. Часа через два дежурный по гостинице говорит: «Полётов самолётов сегодня больше не будет, но ваша группа вернётся на вертолёте». Вот тебе и успевание на самолёт. До сих пор, почти 4 часа дня, никто в гостинице не появились. Я выхожу на улицу. Возвращаюсь в ресторан. Я прожил эти дни в каком-то особом, но характерном для меня режиме. Облака. Горы в дымке. Похолодало. Карканье ворон. Немцы за соседним столиком пьют пиво и смеются. Хамелеоны бегают по дереву. После обеда я пошёл в «Бейт Хабад». На балконе сидела невысокая, плотная блондинка лет 45 в красном свитере и синих штанах. «Шалом», - приветствовал я её. -Шалом. Давно здесь? -Несколько дней. Скоро уезжаю. А вы? -Я только приехала. Ещё не знаю. У меня год впереди. Я взяла отпуск без сохранения содержания, чтобы провести его, как много лет мечтала. -Кем вы работаете? -Инструктор по трудотерапии в психиатрической больнице. Я хочу отключиться от всего, прожить хотя бы год совершенно свободным человеком. Я много лет мечтала о таком путешествии. Именно в это и есть счастье – чувствовать себя свободной, и самое главное, вести себя свободной. -Где вы уже побывали, кроме Непала? -В Тибете и Китае. -Сколько тибетцев осталось в Тибете? -Миллионов 6-7. -Капля в китайском море. Захватили и всё. И ни одна борющаяся за «права человека» собака из власть предержащих и пискнуть не смеет. Это не арабы, для которых все хотят 23 государства. -Китайцы никогда не вернут Тибет. Говорят, что они нашли там какие-то минералы. -Поверьте мне, что и без всяких минералов китайцы ничего бы не вернули. -Я тоже так думаю. Они переселяют в Тибет китайцев. Они делают из Тибета Китай. Они построили в Лхасу железную дорогу. -Всё это называется этноцид. -У тибетцев своя особенная культура, например, тибетские дома - они плоские, низкие. Никто не строил высокие. Сейчас китайцы начали строить высотные здания. В Лхасе уже есть китайские супермаркеты. Хорошие, кстати. -Да, китайские власти переселят в Тибет 20, 30, а то и 100 миллионов китайцев и кончено дело. -Разумеется. Тибетцы бессильны. Китайские власти на всех плюют – делают, что захотят. Они своих-то китайцев в грош не ставят. Прикажут и те молча сделают, пошлют и те поедут, никто их не спросит, согласны они или нет. У китайцев нет выбора… -Не уверен, кстати, что выбора нет, хотя кто знает? – пробормотал я. -Сейчас перед олимпиадой группа китайцев хотела что-то построить в Пекине. Всё разрушили и всех послали к чёрту. Но Тибет - ошеломляющая страна. Там такие виды. Только смотреть на Гималаи и уже достаточно. Замечательные люди. Совершенно особенная страна. -Это – буддизм. Буддизм изменяет человека. -Точно, - закивала моя собеседница. -До принятия буддизма тибетцы были очень воинственными. Их вера называется бон. До принятия буддизма тибетцы нападали на китайцев. Были времена. Буддизм их не сделал белыми и пушистыми, но уж точно добрыми и миролюбивыми. Одна моя знакомая сказала, что буддизм – это религия будущего рая. -Когда это было? -Точно не помню, 1000 лет тому назад, а то и больше. После принятия буддизма они совершенно изменились. -Будда родился в Непале, в Лумбини, не знаю точно, где это. -Буддизм - это, на самом деле, религия мира. -Верно. Мира, Сострадания. Принятия. Хотя говорят, что буддизм – это не вера, а образ жизни. -Это - вера, особенно тибетский буддизм, насколько я знаю, из всех видов буддизма, тибетский – самый религиозный. -Я делаю тибетскую медитацию. В Галилее есть место, кибуц Туваль, где учат тибетской медитации. Это - обычный кибуц, просто мы там встречаемся с учителями и занимаемся тибетской медитацией. -В чём отличие вашей медитации? -Трудно объяснить. Это не только медитация. Это учителя, которые учат разным способам, учат, что такое буддизм. Это очень сложно и запутано. Они объясняют вопросы связанные с чувствами. Есть тема, например, гнев. Рассматриваем его с точки зрения буддизма, а потом делаем медитацию, связанную с гневом. Я очень интересуюсь такими вещами. -Интересно, как связать иудаизм с буддизмом? И всё-таки, она пришла в Бейт Хабад, - подумал я и спросил, - Учителя тибетцы или израильтяне, которые учились в разных местах? -Израильтяне. Во время поездки в Тибет я разговаривала с тибетцами. Наш гид 3 года сидел в тюрьме, потому что он убежал из Тибета в Индию, есть тибетцы, которые убегают. Он три года прожил монахом в одном из тибетских монастырей в Индии. Потом получил письмо от семьи, что его отец тяжело болен и он должен вернуться домой. Он вернулся домой. Китайцы его тут же арестовали и продержали в тюрьме три года. Не смотря ни на что, тибетцы совершенно не озлобленны… -Блаженны, во всех смыслах, - подумал я. -Сейчас китайцы запрещают ему даже в Тибете быть монахом. Он работает. Он - доволен. Разумеется, ему не хватает свободы. Но сейчас он бежать не собирается. Многие убегают. Отправляют своих детей через Гималаи, чтобы они учились в индийских тибетских монастырях, где получают самое лучшее тибетское образование. Родители остаются в Тибете. -Вот тебе и быть мирным. Тибетцы не взрывают себя в толпе китайских детей, не воют, как бешеные псы, потому-то, в отличие от арабов, миру на них наплевать. Хотя не только. Враги арабов – евреи, а враги тибетцев – китайцы. Две большие разницы. Хорошо бы в Израиль переселилось миллионов 5 тибетских буддистов. Интересно, возникли бы и с ними проблемы? – думал я. -Вы поднимались в горы? – после некоторого молчания спросила меня женщина. -Да, не совсем задуманное, - совсем не хотел я вдаваться в подробности. -Значит не получил удовольствие? -Чего это вдруг? Если не всё сложилось – это причина не наслаждаться? Моя собеседница засмеялась: «Верно. Ничего страшного. Я собираюсь одна сделать трек. Разумеется, возьму портера. Я не хочу очень тяжёлый маршрут. До 7 ноября я должна вернуться в Покхару – сюда приезжают мои друзья из Индии. Я много лет мечтала о Непале. Мой отпуск обычно в июле-августе. В это время нельзя приезжать в Непал из-за дождей. Много лет я откладывала эту поездку и вот теперь я здесь. Как-то я поехала в Лаос в период муссонов. Ничего хорошего. Дождь, дождь, дождь. Жарко. Невозможно идти. В этом году я воплотила в жизнь два моих самых больших желания: побывала в Тибете и в Непале».
возврат к началу. |