|
Неучёные |
Алтай-2007.
-37-Все имена изменены. Никакие совпадения невозможны и, более того, запрещены. За время нашего двухнедельного отсутствия берег стал ещё грязнее. "Зачем нам ещё куда-то переправляться, можно и здесь хорошо провести время?" – бросил кто-то. -Ну, если кто-то собирается хорошо провести время в помойке, то, пожалуйста, - чуть скривился Олег, - Остальные переправляются на тот берег, - махнул он рукой в теряющуюся в дымке даль. -Как мы пойдём? – спросила Олега Василиса. -По тому берегу, - протянул он руку направо, если смотреть на цель. -Пошли тем путем, два года назад мы там не прошли, там нет прохода, - сказала калининградка Настя. -По другому берегу лучше, - не раскрыла источника своих знаний Василиса. -Я – самодур, другим по другому берегу. Пойдём той стороной, - жёстко обрезал все возможные дискуссии по поводу выбора пути Олег. -Скажу вам кулуарно, - понизила голос Настя, - они дойдут до середины, а дальше Олег перевезёт их на лодке, так и было. Я передумала идти, я плыву на лодке, - выполнила задуманное Настя. Предполагалось, отправив все вещи на лодках, народу разбиться на две группы: лодочную и пешеходную вдоль берега. Мне очень захотелось пройтись. Я уже сдал свои вещи, чтобы идти, как, увидев, что в одной из лодок сидят лишь Зинаида – историк, Настя и Лиза с сыном Ричардом, а мужчин нет, в последний момент Олег взглянул на меня: "Илья, погреби, пожалуйста".
-Ладно, - бросил я, про себя добавил, - Погреби, так погреби, - и сел за вёсла, подумав, - А, жалко, так хотелось пройтись. -Сибины сотрут всё прежнее, - напутствовал нас Олег – предводитель пешеходного отряда, оставшегося на берегу. Взобравшееся в самый зенит светило стало жечь без сострадания. Обманывающая глазомер даль озера: оказалось, что до обетованного брега, чьи очертания терялись вдали, плыть и плыть. Моя рука, повёрнутая к солнцу, сгорела. Я так старался, что натёр мозоли, но зато через час наша лодка прибыла первой. Тёмная глубина сменилась просвечиваемым солнцем песочком, упирающимся в крутой берег - везде камни в виде слоёного пирога и заросли кустарника, большую часть которого составлял можжевельник. По всему берегу установлены брезентовые выгоревшие палатки времён советской власти. Под деревом возле большого валуна, прикрывающего одну из палаток, сидело несколько голых мужиков. Лишь только мы выгрузились, как к берегу причалила лодка с четырьмя мужиками: два совершенно голых и два в рубашках, из под которых торчали первичные половые признаки. Один из совершенно голых - пузатый бицепцеватый в железных очках и самое маленькое с тремя железными зубах мужик что-то рассказывал бородатому, седому в чёрной рубашке, к которому вес обращались по имени: "Игорь". Увидев вновь прибывших, Игорь пьяным голосом закричал: "Дамы и господа, вы попали на самый большой за Уралом нудистский пляж. С чем я вас всех и поздравляю".
Москвички Ирина и Елена обожают психологические темы, что заставляет их обсуждать их со мной. "Илья, скажите, а правда, что каждый из нас может заболеть шизофренией?" - с испугом спросила Елена. Не велика - 1 -Нет, требуется наследственность, - бросила её подруга Ирина. -Смею вас обрадовать и расстроить: это чистейшая правда - крыша может поехать у любого и докатиться до самой шизофрении. Но вероятность этого совсем невелика, лишь один процент. -Елена – настоящая русская красавица. Даже непонятно, портит её или даже украшает излишняя полнота. Она – впечатлительна, тревожна, доброжелательна, но настойчива, способна добиваться своего и не отступать от намеченного. Чисто внешне мне даже не очень понятно, почему Еленой заинтересовался лишь один Влад-длинный, а Ириной столько много мужчин. Это уже что-то невысказанное, не поддающееся описанию словами, какая-то аура, поле ещё что-то, -думаю, глядя на чистейшую воду, где резвятся рыбки. -А психиатры чаще заболевают психозами? - спрашивает Елена. -Мне это не известно. Всё-таки психоз – это общее проявление совершенно разных расстройств. С рреди психиатров, на самом деле, по-моему, очень много тяжёлых психопатов, но не сумасшедших. От общения с безумными крыша не едет -Пошли купаться, - улыбается, встаёт, сбрасывает с себя последние остатки одежды Ирина, а мы следуем её примеру. Вода в первое мгновение кажется слегка прохладной, но затем доставляет необычайное состояние лёгкости, покоя, умиротворения. Не хочется покидать её. Лишь только Пётр ступил на брег каменистый, как тут же исчез - это место его летней тусовки. Появлялся возле разведенного нами костра на берегу лишь время от времени и уже совершенно пьяным и, разумеется, голым. По приезду Людмила надела длинное узбекское платье и села в гордом одиночестве и депрессии поодаль от костра на одном из валунов. Один из голых мужиков - лихой игрок на гитаре и гармошке - смог уговорить её присоединиться к компании. Вскоре голые, поющие и непрерывно болтающие аборигены развеселили ее, и она исчезла где-то среди камней, зарослей и палаток, разумеется, не одна. -Где Людмила? – спросила невысокую, худенькую блондинку лет 40 Свету всегда опекающая её Василиса, подошедшая к берегу. -Ушла с одним из голых мужиков на альтернативную тусовку. С пешей группой произошло всё, как и предсказывала Настя – пройдя примерно половину пути, они наткнулись на конец маршрута и далее их перевезли на лодках, о которых заранее договорился Олег. Несколько часов спустя, когда жара чуть спала, Олег позвал всех на тренировку - подъём вверх по плоским скалам и кустарнику в основном можжевельнику. Вверх, вверх, чёрт знает как, но вверх. Затем на одном из гребней, обдуваемом несущим самые целебные ароматы жизни воздухом, с которого открывался чудесный вид на окрестности, Олег устроил медитацию. "Это и есть йога - держать центр, - заговорил он не спеша и монотонно, - Слиться с внешней бесконечностью… Почувствовать внутреннее пространство... Улыбка сердцу распространяющаяся на весь внутренний и внешний мир... Почувствовать позвоночник… Правая, левая ноздря… Видеть правое и левое глазами… Монокулярное зрение - видите всё ни на чем не сосредотачиваясь. Два уха слышат всё, ни к чему не прислушиваясь… Внутренним чувством пройтись по стихиям земли, огня, металла, воды, воздух… Слиться со всей Вселенной… Наполниться её энергией и покоем… Спасибо месту, которое нас приютило..." Затем, как и обычно, Олег стоял на самом гребне с вытянутой над головой ногой. Рядом с ним приняла эту же позу и гордо несущая своё идеально сложенное тело Настя. Спуск оказался ещё круче подъёма – вообще неизвестно как плестись. Напряг. Сушняк хрустит. Колючки колются. Камни осыпаются и скользят. Ко всем прелестям затрудняли спуск обратившиеся в темноту сумерки… Но всё хорошо, что хорошо кончается. Зато потом, как приятно, выпив чаю, сидеть, потом полулежать, а затем распластаться по земле у костра, слушать тихий плеск воды и Олега: "В советское время здесь кипела жизнь. Казахов в Усть-Каменогорске было меньше пяти процентов. О казахском языке никто и подумать не мог. Это был закрытый город. Заводы цветной металлургии делали сопла для ракет и самолетов. Бериллий лили для зеркал на космических станциях. По Иртышу ходили ракеты. Паром за паромом. За городом были процветающие колхозы…" -А сейчас дорога с односторонним движением, - бросила Настя. -Почти все предприятия сдали в концессию или продали. Я писал диссертацию и не мог получить материал, - сказал Олег. Я задремал. Проснулся, когда возле костра никого почти не осталось. возврат к началу. |