|
Неучёные |
Алтай-2007.
-39-Все имена изменены. Никакие совпадения невозможны и, более того, запрещены. Местных совсем развезло на жаре – трудно пить водку поутру. -Сибинское время - один к пяти. Ты часы не носишь - не нужно, – проговорил Дима к обратившемуся к нему Антону, непонятно почему выражая всем своим видом недовольство. -Мы отпускаем грехи в натуральной индульгенции, - тупо уставился на Диму Игорь. Пётр ходил по каменисто-песчаному брегу совершенно голый лишь в красной косынке на голове, вместо розовой ленточки на шее, и о чём-то думал. Во всяком случае, так казалось со стороны. -Я знаю Татьяну Ларину как у Пушкина реально в натуре, - сказал Дима. Влад-широкий подсел ко мне и прошептал: "Я хочу с вами переговорить". -Давайте, - ответил я так же тихо. Влад оглянулся и чуть скривился: "Потом". Дочь-красавица Игоря продолжала прогуливаться по берегу либо совершенно голая, либо без трусов, что подчеркивало облегающее её платье, заканчивающееся намного выше ягодичных складок. Её отец Игорь – седой, с бородкой клинышком становился всё более и более пьян. Неожиданно Дима заорал: "Америка, Америка - это прекрасно. Россия, Россия - это сила". К берегу подплыли трое на резиновой лодке. -Эй, мужики, спички есть в натуре? – чуть дёрнулся в сторону Игорь. -Водка есть, а спичек нет. -Вот мужики живут в натуре - развёл Игорь плохо повинующиеся ему руки и сделал ещё более пьяную рожу, хотя куда уж больше, – Спичек нет, а водка есть. Ну, вы даёте. Так не бывает. Ирина, Елена с Владом-ухажёром и я отошли метров на 10 от костра, чтобы пристроиться на камнях рядом с водой. -Мне надоело чтение художественной литературы - это иллюзия, потеря времени. Она мне ничего не даёт. Нет, даёт лишь псевдосознание жизни. Сколько судеб испортили Тургенев и прочие из программы. Сейчас я читаю только физиологию человека, - начала Ирина, улыбаясь своей притягивающей улыбкой. -И сутры Патанджали, - вставил я. -И слушаю мантры, - добавила Ирина. -Это чрезмерно, - покрутила головой Елена. -Совсем и нет. Художественная литература – это обман, разрушающий жизнь. -Чем? – спросил я. -Тем, что под влиянием этого чтения все хотели стать принцессами. Некоторые к 30 годам осознали, что они просто средние люди, но другие так и не смогли вырваться из этого псевдомира. -Интересно как этому учит Тургенев? - спросил я. -Я не согласна. Ко всему следует относиться здраво, - не дала ответить подруге Елена, - Хорошая литература обогащает. Она позволяет переживать несколько жизней, что-то брать, и, может быть, очень важное. -Ну, давай, бери, - осклабилась Ирина, завораживающим движением освободилась от купальника и бросилась в воду. -Язва ты, - последовала её примеру Елена, за ними, конечно же, Влад. Я тоже решил не отставать. Как здорово, как хорошо всё-таки жить, не смотря ни на что, вопреки или благодаря всему. Солнце. Вода. Горы. Деревья. Ветерок. Когда мы вылезли на берег, к нам подошёл Олег. -Как часто вы бываете в Эрмитаже? – обратилась к нему Елена. -Я не смотрю картин в Эрмитаже. Общее впечатление получил давно, а всматриваться, уж увольте, а то заболит что-то. -Что вы имеете в виду? – полезли вверх брови Елены. -Показали мне как-то картину - художник-девушка. Я ей и говорю: "Тут у вас болела голова. У меня тоже". "Да", - говорит девушка. "Когда вы писали эту картину, то у вас болел - правый бок". "Да". "Тут у вас ломило всё тело". "Да. Знаете, что, хватит". Потому я не хочу всматриваться в чужие картины. -Как странно, - недоверчиво покачала головой Елена. Мясо баранов смердело по всему берегу. Его хозяин возлежал возле костра и говорил на одну из своих любимых тем: "Не люблю я этой христианской лживой позолоты. Этого проявления лжи… Как там в Казанском соборе с маятником…" -Извините, но маятник Фуко он в Исаакиевском соборе, хотя его с падением исторического материализма сняли, - не мог не поправить я Влада. -Какая разница, пусть хоть бы Исаакиевский. Удивительно, вы знаете это лучше меня. Как пить дать, вы стали христианином. Я только пожал плечами: "Вот уж это, на самом деле, не имеет к христианству никакого отношения". -Имеет, имеет. Они всегда хотят выставиться и представиться. -Из вонючего мяса сделаю китайское блюдо, - бросил Пётр. -И будет очень вкусно и полезно, - радостно заржал Игорь, заваливаясь на бок. -Мясо с опарышами - это необходимость, - продолжал Пётр, - При дефиците белка китайцы не позволяли пропасть ни одному кусочку мяса. -А тут припёрлись гопники, - пропел Игорь, перевалился на спину, выставив миру свой детородный член во всей его красе. Подошла его красавица-дочка, присела возле отца и закурила. -Это – просто эксгибиционизм, - прошептал Влад-широкий и сплюнул в сторону -Игорь - хозяин этого участка. Другой хозяин умер 40 дней назад. До того он сжёг свой дом. Наверное, перед смертью крыша поехала, - ковырялся палочкой в кучке листьев Пётр.
Подошла Людмила и вновь продекламировала, на этот раз со странным завыванием. -До приезда сюда я была категорически против нудистов. Сейчас – за, - сказала Елена. -Здесь община приличная, - заметила обычно молчаливая невысокая, худенькая блондинка лет 40, Света. -Нет здесь никакой общины - раздраженно бросил Влад-широкий. -Петруша, хай Гитлер, все братки тебя ждут, - вскинул руку в нацистском приветствии Игорь, с трудом занявший сидячее положение, -Пьяный гопник топал до сюда 30 километров, - сказал Дима. -В натуре, дайте закурить. Где моя сумасшедшая дочь? – обвёл собравшихся мутным взором Игорь. -Оказались как-то у меня полные карманы денег. Вот я и поехал за женщинами, едой наркотой и водкой, - с трудом ворочающий языком Дима, успешно догоняющий в своей хмельной очумелости Игоря -Вчера никого нет. Стихия иногда восстает. Штормы тут могучие, - пропел Игорь непонятный посторонним набор фраз. -Мусора утихомиривали гопника и утихомирили, - притворно-пьяно заржал Дима. -Сибинское время - один к пяти. Ты часа не поспишь - не нужно, - икнул Игорь. -Ну, я пошла, - встала Людмила и удалилась. -Пошла по нудистским рукам, точнее другим местам, - бросил Влад-широкий. возврат к началу. |