Встречи.
Главная страница.

Неучёные
записки
путешествующего
израильтянина.

Анапурна. Прерванный маршрут.
Первая страница.

-46-

Никакие совпадения имён и фамилий невозможны, и, более того, строго запрещены, потому, что всё написанное ниже не имеет никакого отношения к действительности.

-Завтра мы уезжаем в Катманду, но сначала заезжаем в тибетский монастырь – выезд в 6 часов утра, - столкнулся со мной при входе в гостиницу Сергей.

-Хорошо, - кивнул я, подумав, - Не встреть я его случайно, то и не знал бы. Хотя, если ничего случайного нет…

Утро Покхары порадовало отсутствием электричества – обычное явление. Пришлось собираться в тёмной комнате и пробираться по улице с невидной згой, освещая себе дорого прикреплённым ко лбу фонариком. В 5 часов утра я был в гостинице группы. "Едем на пуджу в буддийский монастырь", - бросил кто-то.

После почти часового петляния по всё ещё не освещённым улочкам автобус остановился. Монастырь расположен на самой вершине довольно высокой горки, возвышающейся над Покхарой. Длинный подъём по железной лестнице. "После перевала для вас это пару пустяков", - бросил Сергей.

Несколько многоцветных строений среди деревьев за забором образуют монастырский комплекс. Во дворе монастыря к нам подошёл невысокий тибетец лет 30 в жёлтой рубашке. "Мистер - гражданский лама, господин Сомар. Такое тоже встречается, - представил его Сергей, - Пожалуйста, послушайте его внимательно".

Гражданский лама заговорил по-английски. Удивительно, на этот раз переводил не очень хорошо знающий английский Олег: "Если вы даже не будете понимать пуджу, то всё равно, вам будет нужно открыть своё сердце, потому что эта пуджа во благо всех людей, во благо всех живущих. Просто присутствие на ней принесёт вам пользу. Эта пуджа посвящена благу всех живых существ".

-У нас тут будет экскурсия? – спросила девушка.

-Экскурсия у нас будет днём, когда мы поедем в Катманду. Сейчас у нас не экскурсия… - не закончили Олег, перебитый той же девушкой: "Сейчас у нас медитация".

-Да, сейчас у нас медитация, - усмехнулся Олег.

-Можно ли фотографировать во время пуджы? – спросил молодой человек.

-Даже если можно, но не нужно, - начал Сергей, - Это просто суете ума и желание запечатлеть её. Одна иллюзия сменяется другой иллюзией, третьей иллюзией, то есть, непрерывное нахождение в иллюзиях, вместо того, чтобы просто открыть свой ум и погрузиться в происходящее. Если вы не профессионал в этом деле фотографирования, конечно. То есть, работа есть работа, но это другой вопрос уже.

-Мы с Валентином объехали на байке все окрестные монастыри и храмы, - сказала невдалеке стоявшая Зинаида высокой девушке.

В раскрасе высокого, центрального строения преобладает красный цвет. В небольшом предбаннике следовало оставить обувь и пройти в прямоугольный зал, разделённый на три части двумя рядами из трёх тёмно-красных колонн с тянущимися во всю длину рёбрами. В алтаре напротив двери за стеклом стоит большая статуя сидящего в лотосе Будды. Вдоль колонн тянется ряд широких сидений перед низкими столиками. Возле стен такие же, но маленькие - для детей. Слева от алтаря стоит стол, на котором неаккуратной кучей навалены толстые книги. Сразу же за входной дверью, открывая центральную галерею, перед рядами колонн стоят два обрамления с красно-золотистыми крышами, в которых подвешены почти в человеческий рост, но довольно узкие, зелёные барабаны. В левом углу свалены стопкой паралоновые матрасики для гостей.

Призывая к молитве, несколько молодых монахов стали извлекать протяжные, заунывные звуки из труб. До начала пуджи господин Сомар успел кое-что сказать: "Это – Шакьямуни-Будда, - подвёл он к большой скульптуре за стеклом в центре противоположной входу стенки, - А это Его Святейшество Далай-Лама, - указал он на портрет, затем подвёл к кувшину, - В этом кувшине заключён целый мiр. Будда его увидел… Всё мы - одна большая семья, потому что мы прошли огромное количество инкарнаций, прежде чем оказались в этих наших телах. Все мы бывали родственниками друг друга, родителями и детьми друг друга. Все мы – одна семья. Вот, - комар сел на руку гражданского ламы, - Не убивайте его – он тоже часть нас и мы все связаны с ним. Все животные, все растения, все, все, все, дайте им жить… Вы понимаете?"

-Да, - ответил за всех Сергей.

-Но ведь мiр-то устроен не так: все жрут друг друга: ты или тебя. "Буддизм – религия рая", - в который уж раз вспомнил я афоризм Лизы. Но разве на этой Земле есть место для рая? Еврейский пророк тоже мечтал о днях, когда лев возлежит рядом с ягнёнком и перекуют мечи на орала. Да, мечи уже не нужны – атомные бомбы и ракеты… - подумал я, - Что-то не стыкуется. Или это только у меня в голове. Забитой одними двойственностями?

-Мы пришли в этот мiр со всеми сотрудничать... - продолжал симпатичный и улыбчивый господин Сомар.

-Гитлер, Сталин, Чикатило, антисоциальные психопаты, бешенные собаки и другие, как с ними? – подумал я.

К полшестого зал заполнился молодыми людьми, подростками и детьми в пурпурных и красных одеяниях тибетских буддистов-монахов.

Звук трубы открыл молитву. Пуджа продолжалась более двух часов: пение, часто многоголосое, какофоническое, речитативы, удары в барабан, колокольчики, трубные звуки, разливание какой-то жидкости из металлических чайников. Иной раз действо напоминало мне шум толпы восточного базара, в котором я не различаю ни слова.

Молились в основном подростки. Дети везде дети. Много лет назад я попал на молитву в одну из ешивот, где учились дети и подростки. Поведение тех иудейских детей почти ничем не отличалось от этих буддийских – некоторые по возможности сачковали, другие о чём-то болтали, третьи пытались дремать. Благо, что везде есть следящие за порядком учителя.

Наша группа оккупировала левый угол зала. Большинство сидело в йоговских позах для медитации с закрытыми глазами. Сергей большую часть времени провёл в лотосе.

Некоторые части молитвы находили во мне резонанс, вызывая трудно описуемое состояние какого-то отключения. Неожиданно во время одного из таких моментов мозг прорезало: "А всё-таки китайцы правы: бешеной собаке отрезают хвост по шею". Сразу же вспыхнула и фраза из Талмуда: "Милосердный к безжалостным становится безжалостным к милосердным".

В исполнении пуджы продолжали царить, для моего непросвещённого уха, бессвязность и несогласованность, в которых, то вырывались, то исчезали отдельные голоса. "Молитва о благополучии всех живых существ". Всё равно здорово. Сам подход, идея. Бросить всё к чёрту, нацепить красную мантию… Но если Всевышний хотел меня буддистом, то я и родился бы им. В таком переходе есть что-то оскорбительное и недостойное. Нежно зазвучали колокольчики. Я вспомнил Оксану из "Кочевника", корой лама сказал: "С точки зрения кармы нехорошо менять религию".

Вот и последние звуки и песнопения. Мы собираемся на площадке перед храмом.

-В прошлом году здесь было большинство взрослых монахов, - говорит Олег.

-Они в других местах, - отвечает гражданский лама, как всегда улыбаясь.

-Самым крутым монахом сегодня был Сергей: никто из этих детей так не отдался этой пудже, - усмехается значительно сбросивший вес Фёдор – друг моей весенней попутчицы, бывшей израильтянки Светы.

-Они пели на тибетском языке? – спросил я мистера Сомару.

-Нет, на буддистском санскрите. Давайте скажем мантру: "Ом мани падме хум". Это значит, ом – когда мы умрём у нас будет защита, когда мы вновь придём в этот мiр. Это защита всех живых существ. Когда мы умрём, благодаря этой защите мы все попадём в нирвану, - завершил свои слова смехом господин Сомару.

-Какое странное толкование, - произнёс Олег по-русски.

Разумеется, не поняв свясла сказанного Олегом, но может быть, что-то почувствовав, гражданский лама добавил: "Но существует бесконечное множество толкований этой мантры. Её посвящены целые трактаты. Его святейшество Далай-лама говорит, что эта мантра означает чистоту тела, речей и разума Будды"".

Прошло несколько часов. Всё, я оставил гестхауз "Memory", сижу во дворике гостиницы "Snow land". Отъезд в 12 с заездом в индуистский монастырь.

Оказалось, что автобус стоит 1000 рупий (76 рупий - 1 долл.). Поездка на рейсовом автобусе стоит в 3 раза дешевле. Зря я вообще с ними поехал, мог бы ещё пару дней провести в Покхаре, в Катманду и гостиница дороже. Сейчас не уверен даже, что один день будет оплачен. По-моему, они пошли на хитрость: чтобы не объявлять просто оплату возврата в Катманду – включен в стоимость поездки - решили устроить под видом экскурсий. Утром был заезд на пуджу, а сейчас в индуиский храм в пещере. Это нехорошо. Следовало вчера объявить, что поездка платная, а не сегодня утром в автобусе после возвращения из монастыря. По-моему, идёт некоторая хитрость, нехорошая хитрость. Я стал чувствовать раздражение, от которого с трудом избавился расслаблением.

Прошло несколько минут, и я вновь подумал: "Но, ни вчера вечером, ни сегодня утром никто о 1000 рупий и не упомянул" – мои денежные дела оставляли желать много-много лучшего. Скорее всего, если речь и пойдёт о каком-то возврате, то самом незначительном. Мне ещё четыре дня крутиться в Катманду.

Возле кучи рюкзаков во дворе гостиницы Влад и Сергей говорили о подъёме. "Меня тошнило", - сказал Влад.

-Меня тоже, - надел шляпу Сергей, - У меня болели глаза, текли сопли и слёзы.

-Я хотел купить кизил от тошноты, но так и не успел, - бросил Влад.

-Они прошли, - подумал я.

возврат к началу.