Встречи.
Главная страница.

Неучёные
записки
путешествующего
израильтянина.

Анапурна. Прерванный маршрут.
Первая страница.

-48-

Никакие совпадения имён и фамилий невозможны, и, более того, строго запрещены, потому что всё написанное ниже не имеет никакого отношения к действительности.

"Бейт Хабад" переехал именно туда, где по весне я видел следы проведённого "седера песаха" (пасхального вечера). Перпендикулярно улочке, на высоте примерно 2.5 метров ивритские слова "Бейт Хабад" над крышей домика не могли не приковать взгляд любого знающего еврейский алфавит. Между забором и красной стеной песочно-каменистая дорожка, над которой тоже висит вывеска: "Бейт Хабад. Ле коль эхад ве ба холь инъян - для каждого и по любому поводу" вела к площадке выложенной большими плитами, где стоят в окружении пластмассовых белых стульев три белых пластмассовых стола под зонтиками. С двух сторон ограничивали площадку двухэтажные строения. На первом этаже ближайшего к входу располагается бейт-кнессет (синагога), на втором, связанном с миром внешней железной лестницей устроена трапезная, способная вместить в случае ужимания, чуть не до 1000 человек. Первый этаж дальнего строения занимают кухня, комната в которой могут оплачивать еду и покупать израильскую тхину (сезамовая паста), бамбу (израильский перекус и еда), бисли (израильский перекус и еда), виноградный сок. Далее идёт небольшой, заставленный низкими диванами, мягкими креслами и книжными шкафами проход, используемый для отдыха, чтения, болтовни. Темноватая, прямоугольная зала, не может быть ничем другим, но столовой, под потолком которой натянуто большими волнами красное полотнище - особенность проблем местного ремонта.

Сидевший на диване рядом с входом в еврейский общепит молодой человек в вязаной кипе порекомендовал мне очень близкий и приличный гестхауз "Эко - 2000", где я и прожил 4 катмандийских дня.

Одно из объявлений напротив окна раздачи, ведущего на кухню, сообщало, что рав и около 15 человек заканчивают семинар в деревне Дуликер - в полутора часах езды от Катманду. Семинар был посвящён хасидуту (что это такое?), переселению душ и прочему, что "вы хотели бы знать, но не было у кого спросить".

Стемнело. С весны Тамель чуть изменился - стал менее безумным и развязным по ночам. Новая маоисткая метла чуть подмела. О короле никто не жалеет.

Пятница 31 октября, шестой день плавно перешёл в вечер субботы.

В синагоге не соблюдалось ортодоксальное разделение полов. Сначала вообще не было света, и горели лишь свечи и специальные запасные лампы. В кои-то веки я отмечают второй шабат подряд, да ещё с первых глав годового цикла чтения Торы. "Нет в мире ничего случайного. Каков смысл рождения евреем? Нести истину о Всевышнем? Но все народы и так во что-то верят. Зачем этот еврейский вызов, чаще всего беззащитный? Это нечто по Пастернаку. Нет случайностей. Значит, то что я здесь, сейчас, именно такой имеет какой-то смысл. Но какой? Что следует с этим делать? Чисто еврейская идея: "Человек создан по образу и подобию Божию". Каков её смысл? Что это значит? Мы приходим в мир запрограммированными. Мы не выбираем мысли и желания - мы их не контролируем, во всяком случае, абсолютное большинство", - крутилось в голове, пока я пытался уследить по молитвеннику происходящим. Но тщетно.

Все случайно-неслучайно собравшиеся пели на удивление красиво. Разумеется, "Леха доди" (один из главных напевов встречи Шабата).

Затем все поднялись на 2 этаж. Собралось человек под 100. Были две пожилые пары. Одна из них села напротив меня: полная женина лет 55 с гемангиомой в межбровье, которую я поначалу даже принял за индуистскую метку. Мужчина лет под 60, и тоже достаточно плотный. Они оказались жителями поселения возле Кохав Яира. Мужчина рассказал, что поселение их было сельскохозяйственным кооперативом, но сейчас сельским хозяйством практически никто не занимается. Мужчина участвует как бизнесмен в проекте 6 шоссе (первое израильское платное). Ни на какие трекинги пара не претендовала - просто смотрят, где возможно и нетрудно.

Жена рава была в Израиле на свадьбе сестры.

Как и весной, знакомые лица из Покхары оказались и в Катманду.

Видимо непальский Хабад переживал финансовые затруднения, потому что меню вечера шабата Катманду было точно таким же, как и в Покхаре и намного скромнее, чем весной. Как и в филиале, рав сказал: "Сейчас кто хочет, может сделать "натилат ядайм - омовение рук".

Поведение Цвики - сына рава - продолжало обращать на себя внимание. Мальчик больной и неправильно воспитываемый.

Кроме израильтян, участвовали в трапезе молодой, высокий, полноватый американец и длинный, с первой сединой в щетине, со слегка разболтанными движениями рук - гражданин Азербайджана, почему-то сказавшийся всем, кроме меня, жителем юга России. Он меня явно избегал - все разговоры вёл на очень приличном английском, так как, разумеется, разговорного иврита не знал. Сидел он от меня через человека. Человек же этот был худ, кривляв, черты лица имел острые и быстро играющие. Оказался израильтянином из последних 5 лет почти 4 проведшим в Непале. Служит в непальской компании по вербовке рабочей силы в Израиль. Звался тоже Цвикой.

Песни пели, как и положено по сборнику "Онен шабат- субботнее наслаждение". Цвика - сотрудник непальской конторы лично просил исполнения, особенно "Адон Олама" (Одно из самых лучших субботних песнопений).

Я уже думал, что рав решил обойтись без проповеди - он листал книги, болтал с двумя молодыми хабатниками, приехавшими на пару месяцев, выходил. Но всё-таки заговорил.

-В нашей недельной главе Торы подчёркивается, что Ноах (Ной) был праведником, но только своего поколения. Почему только своего? Почему преуменьшают его значение? Потому, что в отличие, например, от Авраама он не просил Всевышнего пощадить мир, как это делал Авраам с Содомом. Или как спасал еврейский народ от гнева Всевышнего Моше. Поэтому считается, что Ноах был праведником только своего поколения. Хотя есть и другое мнение. Но это не сейчас. После окончания трапезы все приглашаются на чай с пирогами и истории.

После завершения "официальности" человек 10 перешли и устроились на мягких и низких диванах в столовой между стенкой отгораживающей умывальники и первым рядом столов. Ещё один Цвика - молодой хабадник - принёс очень вкусный чай с имбирем, жалко переслащённый и нарезанный рулет.

Как обычно, кто начнёт. После некоторой паузы заговорил рав: "Раз в году Хабад проводит в Америке общий сбор всех представителей - посланцев со всего мира". Во время общей молитвы я заметил недалеко от себя человека типично китайской наружности, но одетого, как хабадник и молящегося вместе со всеми. Картинка интересная, тем более, китаец отпустивший бороду. Хотя мне хотелось выяснить, кто он, но я не решился, неудобно всё-таки. Может гер, может, отец китаец. И вот, во время длинного, часов 15 полёта в Сингапур, наши места оказались рядом. Тут мы с ним разговорились. Оказался он ведущим программу новостей сингапурского радио. Поехал он с делегацией в Израиль. Пошли они на экскурсию к Западной Стене. Он тоже решил вложить записку. Спросил у кого-то, как это делается и что писать. Тут подошёл к нему пожилой человек в одежде ортодокса и сказал: "Ты - еврей". Он только пожал плечами. Вернулся в Сингапур. Рассказал матери о поездке в Израиль и о словах того старика. А мать ему и отвечает: "Ты, на самом деле еврей, я просто этого не говорила. Моя мама еврейка. Если так, то решил он выяснить, что это такое, и пошёл в ближайшую синагогу, которая оказалась хабадской. Мало-помалу он вошёл во вкус, прошёл обрезание, надел кипу. Возникла проблема с семьёй. Жена и дети и говорят: "Если так, то мы пройдём гиюр (обращение в еврейство)". Со временем он стал руководителем хабадской общины Сингапура".

Ребёнок Цвика – сын рава – продолжал мешать. Поведение его странное, неправильное, неприятное. Он вдруг прикладывается к руке или колену кого-то из мужчин - у меня даже сложилось впечатление о сексуальной подоплёке этого. Начинает гладить. Если его пытаются отвлечь, то кричит, дёргается. Весь какой-то расхлябанный, несобранный, неорганизованный. Когда отец пытался отправить его спать, то он начинал визжать: "Я не засну". В одну из таких попыток рава Цвика занял место вставшего налить чаю в большой чайник молодого человека по имени Эрез и залез под покрывало на диване.

-Цвика, ты уже спишь, иди спать, - опять, сохраняя фантастическое спокойствие и терпение, попытался рав.

Где там: в ответ лишь визг, сучение ножками, дальнейшее заползание под покрывало дивана.

В который уж раз, поняв тщетность своих мирных усилий, а на силовые методы рав очевидно не готов он вернулся к своим баранам: "Ну, кто следующий?"

Отхлебнув чайку, заговорил Эрез: "Поехал я как-то с другом в Америку. Попали мы в небольшой городок и там оказалась хабадская община. Я рассказал им, что один из моих предков был посланником Альтер Ребе (Один из руководителей Хабада). Они же, почему-то решили, что я сам - потомок Альтер Ребе. В синагоге меня так и представили и попросили что-то рассказать. Мне было неудобно просто так при всех начать объясняться, поэтому я рассказал следующую историю. Я служил с одним офицером, который ничего не знал о религии. Как-то он попросил меня рассказать ему о молитве, тфилин (филактерии - соблюдающие заповеди евреи надевают каждое утро их на голову и левую руку). Зачем это всё надо? Вообще о вере? Причём человек он дотошный и входил во все детали. Прошло некоторое время, мы служили в разных местах, а потом опять попали в одну часть и он там был командиром. В этой части был клуб, в котором после выполнения заданий офицеры отдыхали и ели. Еда была некошерной (неразрешённой согласно вере). Несколько религиозных попытались ввести кашрут (разрешённую еду), но разгорелся жуткий скандал, крики о "религиозном насилии". Тот офицер со дня день становился всё большим досом (религиозным евреем, сленг). Он стал носить кипу, талит (молитвенное покрывало), каждый день молиться, надевать тфилин. Кончилось тем, что столовую там вообще закрыли, а некоторое время спустя тот офицер оставил службу и пошёл в хабадскую ешиву..."

-Это конец какой истории? - засмеялся Ронен – один из молодых людей .с которым я познакомился в Покхаре.

-История в истории. Потом я всё-таки объяснил тем американцам, что я не потомок Альтер Ребе.

И в Катманду после 11 ночи принесли чолнт (субботнее блюдо) и большинство с удовольствием уплело всё мясо и, чуть с меньшим желанием, всё остальное.

Когда уже почти никого не осталось, пришёл Цвика-работник – местный житель: "Я был в русском пабе".

Полноватая женщина лет под 30 работала социальным работником в хостле для религиозных психических больных. Она уволилась и решила одна погулять по Непалу, Индии, Лаосу пока не надоест или позволяют средства. Она остановилась в закутке напротив аналогичного содержащего "Эко - 2000". Молодая религиозная пара из "Эко-2000" и я пошли проводить пошедшую в разгул социальную работницу.

Темно. Какие-то подозрительные личности. В начале её закутка стояла группка негров, начавших какое-то движение в нашем направлении, но потом прекративших его. Подошли к её гестхаузу - время около часу ночи, а закрывается в 11. Ни звонка, ни возможности хоть как-то подать о себе знать; гестхауз расположен за высоким, чуть не под 2.5 метра забором и где-то внутри... Не понятно, чем бы это всё закончилось, но тут послышался из гестхауза женский голос, да ещё на иврите. Неспящая и взяла ключ у спящего дежурного и открыла дверь.

возврат к началу.