г. следствие осталось с двумя рабочими версиями : Менахем - Тевелев Бейлис и связанный с ним еврейский "след" и криминальное окружение В.В.Чеберяк.      На квартире последней действительно бывали известные в Киеве преступники , но было совершенно непонятно , какую опасность мог представлять этим людям 12 - летний мальчишка. Даже если он и увидел или услышал нечто , не предназначенное для его глаз и решился на донос полиции , вряд ли кто - то всерьез воспринял бы россказни малолетки. Исходя из этих , в общем - то очевидных , соображений прокурор Чаплинский не рассматривал версию , связанную с квартирой Чеберяк , как заслуживающую доверия. Однако , она имела внутри следствия своих сторонников.       25 августа 1911 г. Евгений Францевич Мищук , начальник Киевской сыскной полиции , сообщил Георгию Гавриловичу Чаплинскому о том , что обнаружены вещи Андрюши Ющинского , орудия убийства и некоторые вещи убийц , закопанные в землю. Обнаружение важнейших вещественных доказательств было обставлено с редкостной помпой и интригующей таинственностью : агент Кушнир , ссылаясь на сообщение неназываемого в интересах безопасности информатора , дал указание на то , где следует искать закопанные после убийства вещи.       На пересечении Татарском и Верхне - Юрковской улиц на склоне Юрковской горы был выкопан был целый клад в котором оказались : 1) кусочки обгоревшей обувной кожи , бумаги и материи ; 2) пуговица ; 3) брючный крючок ; 4) подтяжки ; 5) два шила ; 6) обожженый кусок бумаги с фрагментом письма и адресом некоего Романюка , проживавшего тут же , на Татарской улице . Обнаруженные вещи , при условии подтверждения их подлинности , полностью уличали спрятавшего их , в причастности к убийству Ющинского.       Провал оказался скандальным : Андрюша Ющинский , как выяснилось в тот же день , подтяжек никогда не носил . В день своей гибели он был также без подтяжек , которые и были предъявлены матерью по просьбе полицемских . Фрагменты материи , обнаруженные в мешке , не соответствовали сукну , из которого были пошиты форменные брюки и шинели учащихся Софийского духовного училища . Пресловутые орудия убийства , хотя и походили на описанные судебными медиками , все же отличались от настоящих ( одна из скорняжных шваек , которой были нанесены удары Ющинскому имела отломаный кончик ) . Кроме того , вещи не выглядели пролежавшими в земле несколько месяцев и не имели обычной в подобных случаях плесени . Сам мешок был сильно мокрым , но не равномерно ; это выглядело так , как будто его нарочно облили водой перед закапыванием .       Упомянутые в обгоревшем отрывке письма фамилии - Цупенко , Романюк и Кучеренко - принадлежали хорошо известным сыскной полиции ворам . Они были знаксмы и Вере Владимировне Чеберяк , которая через своего родного брата Петра Сингаевского имела короткие знакомства с довольно широким кругом лиц криминального мира . Кроме того , в письме прямо упоминалась и некая "Вера" . Таким незатейливым трюком , называемом на юридическом языке "подлогом" , все эти люди - Цупенко , Романюк и Кучеренко - пристегивались к делу , а вместе с ними - и Вера Чеберяк.       Прокурор Г.Г.Чаплинский был взбешен происшедшим . Особое - и вполне понятное ! - негодование вызывала позиция Е.Ф.Мищука , не просто устранившегося от расследования , а прямо его фальсифицирующего .      В своем рапорте Министру юстиции И.Г.Щегловитову от 27 августа 1911 г.      Г.Г.Чаплинский так характеризует историю с обнаружением вещественных доказательств : "Мищук или поддался грубому обману со стороны кого - либо и не сумел распознать его вследствие своих малых способностей , или , что более вероятно , сам оборудовал весь этот эпизод в надежде ввести в заблуждение судебные власти и направить следствие на ложный путь".       Е.Ф.Мищук по настоянию Г.Г.Чаплинского был отстранен от исполнения служебных обязанностей и предан суду по обвинению в подлоге ( на место Мищука в скором времени был назначен Репойто - Дубяга ) .      Защищаясь , Мищук обвинял во всем агента Кушнира , которым , якобы , его специально дезинформировал. Действовал Кушнир , по версии Мищука , в интересах Красовского , который намеревался подобном скандальной дискредитацией начальника расчистить себе дорожку для карьерного роста .       Едва было выдвинуто обвинение против М.Бейлиса , как резко активизировалась еврейская община г.Киева , создавшая целое движение в его защиту. Появилась комиссия для помощи Бейлису и его семье , в которую вошли главный раввин Ш.Я.Аронсон , адвокат А.Д.Марголин ( сын богатейшего киевского миллионера Давида Марголина ), сахарозаводчики - миллионеры Бродский , Гальперин , секретарь Григория Распутина Симанович и многие другие.       Действия комиссии А.Д.Марголина развивались в нескольких направлениях и широко освещались в "либеральной" прессе , всецело контролируемой иудейскими издателями . Влияние последних на формирование общей тональности публикаций было колоссальным и признавалось всеми даже в то время . Для иллюстрации мощи такого влияния достаточно привести две характерные цитаты , принадлежащие людям противоположных взглядов , но единых в своих оценках этого нетерпимого явления . Первый из них - Владимир ( Зеев ) Жаботинский , сионист , обосновавшим теорию "расовой исключительности" еврейского народа еще за 20 лет до того , как подобную теорию для арийцев взялся обосновывать Адольф Гитлер . В своей статье , написанной в 1913 г. , Жаботинский сетовал на недостаточный интерес у еврейских издателей к идеям сионизма и по этому поводу отпустил такой примечательный пассаж : "Передовые газеты , содержимые на еврейские деньги и переполненные сотрудниками - евреями , до сих пор , несмотря на наши вопли , игнорируют еврейские нужды ... Когда евреи массами кинулись творить русскую политику , мы предсказали им , что ничего доброго отсюда не выйдет ни для русской политики , ни для еврейства". цитата по книге : Владимир Жаботинский . Избранное . Иерусалим - С. - Петербург , 1992 г. , с . 72 - 73 ) . Чтобы не было разночтений , следует пояснить , что под "еврейскими нуждами" Жаботинский понимал нужды сионистского движения , а вовсе не социальные проблемы . Вторая цитата принадлежит Александру Куприну , написавшему в 1909 г. в письме Федору Батюшкову примечательные строки о засильи евреев в литературной и журналистской среде : "... мы об этом только шепчемся в самой интимной компании , а вслух сказать никогда не решимся . Можно печатно иносказательно обругать царя и даже Бога , а попробум - ка еврея ! Ого - го ! Какой вопль и визг поднимется ..." .      Причем надо понимать , что отнюдь не все обладатели еврейских фамилий занимали деструктивную позицию . Так , талантливые и честные публицисты ( и этнические евреи при этом ! ) В. А . Грингмут и И. Я. Гурлянд были абсолютно православными людьми ; они стояли у истоков черносотенного движения и издавали наиболее читаемые правые газеты .       Комиссия Марголина , прежде всего , развернула широкую пропаганду , направленную на осмеяние самой концепции "ритуального" убийства. На рынки России уже осенью 1911 г. хлынули потоки переведенной с французского и немецкого языков литературы , посвященной этому вопросу. Комиссия А.Д.Марголина привлекла к сотрудничеству и местных литераторов. Черносотенцев клеймила многочисленная пишущая братия , среди коей можно найти фамилии М.Горького и В.Г.Короленко. Наконец , комиссия организовала собственное независимое расследование убийства Андрюши Ющинского , которое возглавил журналист С.И.Бразуль - Брушковский. Описание того , какими способами велось это расследование и каким занимательным итогом оно увенчалось , займет еще немалое место в этом очерке.       Следует отметить , что прокурор Г.Г.Чаплинский не без оснований подозревал некоторых своих коллег в тесных внеслужебных сношениях с А. C.Марголиным и силами , которые тот представлял.      Несмотря на секретность таких сношений , некоторые из них вполне достоверны.      Так следователь В.И.Фененко в своих показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства в 1917 г. прямо признал факт своего сотрудничества с Марголиным. Можно с большом долей вероятности предпологать , что Г.Г.Чаплинский был осведомлен на сей счет ; кроме В.И.Фененко , обоснованные подозрения вызывало поведение Н.А.Красовского и Н.В.Брандорфа.       Так , в своем конфиденциальном заявлении Директору Департамента полиции С.П.Белецкому , Г.Г.Чаплинский информировал последнего , что "Красовский изменил свой образ действий под влиянием полученной им денежной взятки от еврейской колонии". Трудно сказать , что именно послужило причиной столь серьезных подозрений , но вся последующая деятельность Н.А.Красовского ,подтверждает их обоснованность.       К чести Директора Департамента полиции следует отнести то , что он не проигнорировал заявление чиновника , принадлежащему другому ведомству , и поставил интересы дела выше чистоты мундира. В сентябре 1911 г. Н.А.Красовский был отстранен от дела и удален из Киев E0 ; впрочем , совсем скоро он выйдет в отставку и еще не раз оставит свой след в "деле Бейлиса".       Конец августа 1911 г. несколько затормозил ход расследования убийства Андрюши Ющинского. Произошло это вследствие приезда в Киев Государя Императора Николая Второго с семьей и представительными делегациями от Совета Министров , Святейшего Синода и Государственного Совета. Появление в городе высшего государственного руководства было связано с открытием 1 сентября 1911 г. памятника Императору Александру Второму и сопровождалось беспрецендентными мероприятиями по обеспечению безопасности участников торжеств. Помимо личной охраны Государя ( полк конвоя Его Императорского Величества ) в город прибыла сводная группа из 189 человек - сотрудников Корпуса жандармов и центрального филерского отряда Департамента полиции.      К Киевскому полицейскому управлению были прикомандированы группы полицейских из других городов и уездов губернии ; охранное отделение , жандармское управление , жандармерия на железной дороге - все перешли на усиленный режим несения службы. Судебное ведомство и прокуратура тоже оказались вовлечены в происходящее. Для них приезд государственного руководства был подобен пристрастной инспекции. Г.Г . Чаплинский был удостоен Высочайшей аудиенции в ходе которой сделал обзор делам по которым работала прокуратура. Понятно , что важнейшим из них являлось "дело Бейлиса".       Государь Император прибыл в Киев 29 августа 1911 г. , а уже вечером 1 сентября плавное течение протокольных мероприятий было бесповоротно прервано выстрелами в городском театре. В первом антракте второго действия оперы "Сказка о царе Салтане" осведомитель охранного отделения Дмитрий Григорьевич Богров двумя выстрелами смертельно ранил Премьер - министра России Петра Аркадьевича Столыпина. Любопытно то , что некоторые действующие лица "дела Бейлиса" оказались самыми непосредственными участниками другого , не менее известного "дела" , уже политического - сб убийстве П. А. Столыпина.       Так , жандармский подполковник Павел Иванов спас Дмитрия Богрова от расправы в театре ; схватив покушавшегося за талию , он вытолкнул его из гущи разъяренной толпы и перебросил через ограждение в оркестровую яму. Павел Иванов был тем самым лицом , что вело сбор информации о Вере Чеберяк и преступниках , бывавших на ее квартире.      В дальнейшем нашем повествовании он будет возникать не раз , в "деле Бейлиса" подполковник Иванов оказался лицом не последним. Первым допрос задержанного террориста прямо в здании театра провел прокурор Г.Г. Чаплинский. В дальнейшем с обвиняемым работал следователь В.И. Фененко. Оба они присутствовали и на суде над Богровым. В дальнейшем эти же лица давали показания комиссии сенатора , члена Государственного Совета , Н.З. Шульгина ; комиссия эта расследовала обстоятельства , сделавшие возможным осуществление теракта.      От этого расследования пострадал еще один персонаж "дела Бейлиса" - начальник Киевского охранного отделения подполковник Н.Н. Кулябко. Это был тот самый Н.Н. Кулябко , который 22 июля 19 1 г. лично осуществлял арест Бейлиса и руководил обыском квартиры последнего. В январе 1913 г. подполковник был признан виновным в "бездействии власти , имевшем особо важные последствия" и осужден на 16 месяцев.       Сами по себе обстоятельства покушения на П.А. Столыпина необыкновенно интересны и загадочны ; о EDи заслуживают отдельного обстоятельного рассказа в другом месте. Из событий начала сентября 1911 г. , имеющих отношение к "делу Бейлиса" , следует упомянуть подачу Верой Владимировной Чеберяк письменного прошения Государю Императору с просьбой "раз навсегда избавить от этого дела" ( т.е. преследования со стороны полиции ). Прошение было подано 4 сентября 1911 г. при содействии священника Федора Синькевича , исповедовавшего месяцем раньше Женю Чеберяк.      Несомненно , священник проникся глубокой симпатией к матери , потерявшей в одночасье двух своих детем. Мнение этого человека и его отношение к происходившему представляется немаловажным как в силу широкой известности его высоких человеческих качеств , так и в силу информированности. Быть может , это вообще единственный человек , который слышал всю правду о событиях утра 11 марта 1911 г. из уст единственного их свидетеля.       Террорист Богров был казнен 9 сентября 1911 г. , а на следующий день Киев покинул Министр юстиции Щегловитов.      Работа всей правохранительной системы постепенно стала возвращаться в традиционное русло ; аврал , связанный с выстрелами в городском театре , миновал. Из расследования убийства Андрюши Ющинского выводятся скомпрометировавшие себя Н.А. Красовский , Н.В.Брандорф , Е.Ф. Мищук. Перемещения этих лиц были согласованы Г.Г. Чаплинским на самом высоком уровне. Хотя следствию обещано усиление , новые лица появятся еще нескоро.       Уже упоминавшийся студент Киевского университета В. С. Голубев 27 сентября 1911 г. сделал заявление , в котором открыто обвинил отстраненного Е. Ф. Мищука в связях с еврейскими кругами и потребовал провести расследование этих связей.       Мищук и его помощники Падалка и Смоловик , причастные к организации фальсифицированного "обнаружения улик" на Юрковской горе , были преданы суду за должностной подлог . Киевская судебная палата их оправдала , но постановлением Сената дело было направлено на новое рассмотрение в Харьковскую судебную палату . Ее приговором все обвиняемые получили год исправительных работ в арестантских ротах и были лишены всех прав состояния . Они принесли кассационные протесты , которые были оставлены Сенатом без последствий . Смоловик и Падалка полностью отбыли назначенное наказание , а Мищук после отклонения кассации скрылся , перешел на нелегальное положение . О его дальнейшем судьбе авторам настоящео очерка ничего не известно .       Вторая половина сентября и начало октября прошли безо всяких внешних подвижек .       назад                                                                   продолжение