, должна  была  понимать , что  информация  о  ее  контактах  с  противной  стороной  могла  быть  исключительно  важна  для  расследования. Скорее  всего , она  это  и  понимала , но  до  поры  питала  надежду  на  возможность  некоей  выгодной  сделки  с  защитой  М. Бейлиса.  Тем  временем , вне  всякой  связи  с  фактическими  данными  следствия , В. И.      Фененко   начинает  работать  с  Иваном  Дмитриевичем  Латышевым и  Николаем  Мандзелевским.      Это  были  достаточно  известные  в  воровской  среде  люди ; первый  имел nbsp; кличку  "Ванька – Рыжий" , второй – "Колька – матросик . Арестованы они были давно : Д. Латышев – 12 апреля 1911 г. , Н. Мандзелевский – 28  апреля  1911 г.  и  в  декабре  оба  находились  в  Киевской  тюрьме. Полицейским  было  известно , что  оба  преступника  бывали  в  доме  В.      В. Чеберяк  и  водили  короткое  знакомство  с  ее  родным  братом  П. В. D1ингаевским.  Допросить их решили  в  порядке  сплошного  опроса  всех , имевших  какое – либо  отношение  к  Лукъяновскому  участку.      Все  жители  Верхне – Юрковской  улицы  и  прилегающих  к  ней  кварталов , а  также  бывавшие  по  каким – либо  причинам в  этих  местах в  марте , начиная  с  апреля  1911 г.  методично  опрашивались , причем  неоднократно. Судебный  следователь  В. И. Фененко  2   декабря  1911 г.  вызвал  на nbsp; допрос  И. Д. Латышева.      Последний  проявил  самообладание  и  осторожность , присущие  людям , уже  вступавшим  в  конфликт  с  законом  и  знающим&nbs ; приемы  полиции. "На  вопросы , бывал  ли  я  у& bsp; Чеберяковой , я  отвечать  не  желаю , прежде  чем  Вы  мне  не  скажете , в  чем  вы  меня  обвиняете" , - твердо  заявил  И. Латышев , - "И  хотя  Вы , следователь , мне  говорите , что  меня  ни  в  чем&nbs ; не  обвиняете , я  все – таки  на  вопросы  отвечать  не  желаю". Кроме  того , видимо , сообразив , к  чему  клонит  В. И. Фененко , он  без  всякой  внешней  причины  вдруг  прямо  заявил , что nbsp; между  1 марта и 12 апреля 1911 г.  его  вообще  не  было  в  Киеве .       Узнав , что  следом  за  ним  к  В. И. Фененко   будет  доставлен  на  допрос  Н. Мандзелевский , И. Латышев  потребовал , чтобы  следователь  зачитал  протокол  его  допроса  в  собственном  его – Латышева – присутствии. Следователь  ему , разумеется , в  этом  отказал. Тогда  “Ванька – Рыжий”  прыгнул  к  столу  и  схватил  этот  протокол , намереваясь  его  уничтожить. Конвоиру , стоявшему&n sp; у  него  за  спиной , пришлось  обнажить  шашку , чтобы nbsp; угомонить  преступника .       Николай  Мандзелевским , допрошенный  следователем  В. И. Фененко nbsp; в  тот  же  день , по  существу  заданных&nb p; вопросов  отвечать  не  стал. Видимо , преступники  уже  были  осведомлены  о  роли  В. В. Чеберяк  в&nb p; “деле  Бейлиса”  и  потому  очень  боялись  раскрыть  наличие  связи  с  нею. Впоследствие  члены  этой  преступной  группы  не  раз  допрашивались  в  целях  раскрытия  их  собственной  преступной  деятельнссти  и  на  предмет  возможного  участия  в  убийстве nbsp; А. Ющинского. Иван  Латышев , Николай  Мандзелевский , CFетр  Сингаевский , Порфирий  Лесунов , Петр  Мосяк , Викентий  Михалькевич , Борис  Рудзинский  проходили  длительную  проверку  по  линии  охранного  отделения. В  результате  этой  проверки  было  раскрыто  несколько  серьезных  вооруженных  ограблений  лавок  и  контор , в  т. ч.  двух  оружейных  магазинов .       Однако , по  состоянию nbsp; на  конец  декабря  1911 г.  никого  из  этих  людей  убийством  Андрюши  Ющинского  связать  не  удалось. Следователю&nbs ; В. И. Фененко  пришлось  подчиниться  приказу  Г. C3. Чаплинского  о  передаче  дела  и  5  января  1912  г.  он  написал  постановление  об  окончании  предварительного  следствия .       С этого момента документы  переходили  от  следователя  к  прокурору  судебной  палаты. Вплоть  до  10  января  1912 г.  Георгий  Гаврилович  Чаплинский  работал  над  составлением  обвинительного  заключения. Когда  работа  уже  близилась  к  завершению  и  основные  пункты  уже  получили  оформление , он&nb p; обратился  к  Министру& bsp; юстиции  И. Г. Щегловитову&n sp; за  разрешением  прибыть  на  доклад. Очевидно , прокурор  должен  был  показать  Министру  тот  результат nbsp; работы  следствия , с  которым  предстояло  выходить  на  суд. Такое  разрешение  Г. Г. Чаплинским  получил  и  15  января  1912 г.  он  отбыл&nbs ; в  г. Санкт – Петербург  на  доклад  Министру .       А через три дня журналист С. И. Бразуль – Брушковский подал  на  имя  прокурора  окружного  суда  А. М. Запенина  заявление , в  котором  утверждал , что  знает  подлинных  убийц  Андрюши  Ющинского. Ссылаясь  на  В. В. Чеберяк , С. И. Бразуль – Брушковский&n sp; назвал  этих  людей : Приходько , Нежинский , Назаренко , братья  Мифле. Журналист  свалил  в  одну  кучу  и  родственников  погибшего – кстати , враждовавших  между  собой ! – и  любовника  В. В.      Чеберяк , и  его  брата , вообще  до  той  поры  никак  не  фигурировавшего  в  деле. В  конце  своего  заявления  журналист  потребовал  проверить  представленную  информацию  "производством  дополнительного  расследования". Причем  никаких  новых  фактов , указывающих  на  виновность  Луки  Приходько , бывшего  на  подозрении  прежде , он  не  привел .       Когда  для  проверки nbsp; заявления  С. И. Бразуль – Брушковского& bsp; в  жандармское  управление  вызвали   Веру  Владимировну  Чеберяк , она  сделала  заявление  в  духе  достигнутой  договоренности&nb p; с  А. Д. Марголиным : "Мы пришли к убеждению , что  убийство  совершено  с  целью  вызвать  еврейский  погром". Видимо , харьковская встреча на какое – то  время  вскружила  голову nbsp; этой  женщине  и  она  всерьез  понадеялась  через  сотрудничество nbsp; с  еврейскими  кругами  решить  все  свои  проблемы. При  этом  она&nb p; в  тот  момент  еще  не  понимала  того что  на  самом  деле  заявление  С. И. Бразуль – Брушковского  направлено  против  нее. По  сути , она nbsp; оставалась  безо  всякой  поддержки  людей , чьи  показания  в  известной  степени  могли  бы  пролить  свет  на  характер  отношений&n sp; между  ее  сыном  и  Андрюшей  Ющинским .       Самое любопытное в этом истории  с  подачей  заявления  состоит  в  том , что  спустя  некоторое  время  С. И. Бразуль – Брушковский  не  постеснялся  публично  признать  тот  факт , что  с  самого nbsp; начала  не  верил  в  виновность  обвиненных  им  лиц. Если  оперировать  юридической  лексикой , то nbsp; это  следует  назвать& bsp; "оговором" ; если  этическими  категориями – подлостью . Забегая  несколько  вперед , можно&nb p; упомянуть  о  допросе&nbs ; подполковником  П. А. Ивановым  журналиста  С. И. Бразуль – Брушковского  5  мая  19 2 г.  На  этом  допросе  подполковник  поинтересовался  с  какой nbsp; целью  тот  обвинил  невиновных ; С. И. Бразуль – Брушковский  простодушно  ответил : "Чтобы  они  определили  свои  роли  и  отношения  с  C2ерой  Чеберяк". Другими  словами , его  цель  заключалась  в  том , чтобы  несправедливо обвиненные люди начали нервничать и в ответ на обвинения в свой адрес сообщили информацию , компрометирующую саму В. В . Чеберяк .       Но , очевидно , эта выходка "свободного" журналиста преследовала и другую цель – срыв процесса . Адвокат А. Д. Марголин , который стоял за C. B. Бразуль – Брушковским , мог надеяться на тс , что обвинительный акт , после оглашения  заявления , утвержден  не&nb p; будет.  Однако , эти ожидания не сбылись. Окружной  суд& bsp; принял  дело  к  производству ; обвинение  было  утверждено  20  января  и  через  10  дней  Мендель  Бейлис  получил  копию  акта  на  руки  для  ознакомления. Первое& bsp; судебное  заседание  было  назначено  на  17  мая  1912 г .       Надо  сказать , что  21 nbsp; января  1912 г. , на  следующим  день  после  утверждения  прокуратуром  официального  обвинительного  акта , было  закрыто  уголовное  дело , связанное  напрямую  с  "делом  Бейлиса". Речь  идет  об  обвинении  Николая  Андреевича  Павловича , члена&nb p; Союза  Русского  Народа , в  "распространении  прокламаций , возбуждающих  к  избиению  евреев". Н. А. Павлович  был  тем  самым  человеком , который  на  похоронах  Андрюши  Ющинского  бросил  в  воздух  стопку  листовок  антисемитского nbsp; содержания. Тогда  же  он  был  задержан  полицией , отбыл  две  недели  в  заключении  и  был  выпущен  под  подписку  о  невыезде. Помещения  киевского  отделения  Союза  Русского  Народа  подверглись  жандармскому  обыску.      Одиннадцать  месяцев  тянулось это  уголовное  дело  и  лишь  утверждение  прокуратурой  обвинения  против  М. Бейлиса  положило  ему  конец. Прокуратура , по  сути , признала  справедливость  содержания  листовки.  В феврале 1912 г. на журналиста С. И. Бразуль – Брушковского вышел  Николай  Александрович  Красовский , тот  самый  сыщик , что  весной  1911 г.  был  направлен  в  Киев  на  усиление  следственной  группы , а  летом  фактически  возглавил  расследование  по&n sp; линии  сыскной  полиции. Прокурору  Г. Г. Чаплинскому  удалось  отстранить  его nbsp; от  работы  и  удалить  из  Киева , когда nbsp; возникли  подозрения  в  его  личной  честности  и  объективности  работы. Амбициозный  и  энергичный , Н. А. Красовский&nb p; вовремя  почувствовал , что  "дело  Бейлиса"  представляет  ему  уникальный  шанс  добиться  в  жизни  чего - то  большего , чем  заурядная  полицейская  карьера. Почувствовав  заинтересованность  могущественных  еврейских  кругов  во  вполне  определенном  исходе  расследования  и  суда , Н . А. Красовский  вышел  в&n sp; отставку  и , приехав  в  Киев  как  частное  лицо , предложил  С. И. Бразуль – Брушковскому  свое  содействие.      Для  журналиста  это  был  подарок  судьбы .       Прежде всего , достигнув соглашения  с  журналистом , отставной  сыщик  встретился  с  Евгением  Кириченко , молодым  околоточным  надзирателем , уже  упоминавшемся  в  этом  очерке. Для  Е.      Кириченко  появившийся  невесть  откуда  Н. Красовский  был  коллегой  и  бывшим nbsp; руководителем. Летом  1911 г.  они  вместе  много& bsp; работали , опрашивая  жителей  Лукъяновского  участка , обыскивая  квартиру  В. В. Чеберяк , усадьбу  Зайцева  и  т. д. Можно  понять  наивность  околоточного , которому  и  в  голову&nbs ; не  могло  прийти , что  старший  товарищ  за  несколько  месяцев  полностью  откажется  от  прежних  взглядов , пренебрежет  корпоративной  солидарностью  и  переметнется  в  стан nbsp; противника. Но , тем  не  менее , оправдать  неосторожность  Евгения  Кириченко  нельзя .       Кириченко , работавший в тот момент в подчинении подполковника Иванова и  знавший  состояние  жандармского  расследования назад                                                                   продолжение