Дмитрий Кленовский
* * *
Легкокрылым Гением ведомы,
улетели птицы за моря.
Почему же мы с тобою дома
этим хмурым утром октября?
Может, нужно было взять котомку,
палку, флягу, пару верных книг
и пуститься ласточкам вдогонку
через лес и поле напрямик!
Только тем, кто медлят, невозможно
причаститься радостей земли.
Через все шлагбаумы, таможни
мы бы невидимками прошли.
И наверно б вышли мы с тобою
завтра утром к розовым камням,
тонким пальмам, пенному прибою -
золотым благословенным дням.
И наверно самой полной мерой
было б нам, дерзнувшим, воздано
за крупицу настоящей веры,
за одно горчичное зерно.
* * *
Мы все уходим парусами
в одну далекую страну.
Ветра враждуют с облаками,
волна клевещет на волну.
Где наша пристань? Где-то... Где-то!
Нам рано говорить о ней.
Мы знаем лишь ее приметы,
но с каждым днем они бледней.
И лишь когда мы все осилим
и всякий одолеем срок -
освобождающе под килем
прибрежный зашуршит песок.
И берег назовется ясным
и чистым именем своим.
Сейчас гадать о нем напрасно
и сердца не утешить им.
Сейчас кругом чужие земли,
буруны, вихри, облака,
да на руле, когда мы дремлем,
немого ангела рука.
* * *
Расплачиваться надо за вино,
за горсть зерна, за поцелуй беспечный,
за все, за все, что здесь тебе дано!
А за любовь? За ту втройне, конечно!
Но вдумайся: не стоит ли она
такой опустошающей расплаты?
Она была ведь горячей вина,
необходимее, чем горсть зерна,
и всеми поцелуями богата.
Так не скупись на папиросный дым,
на слезы, на отчаянье, на муку
слепых шагов по улицам ночным!
Плати! Твой ростовщик неумолим:
вот он опять протягивает руку!
* * *
О, только бы припомнить голос твой -
тогда я вспомнил бы и этот город,
и реку (не она ль звалась Невой?),
и колоннаду грузного собора,
и тонкий шпиль в морозной вышине,
и сад в снегу, такой нелетний, голый...
О, если б голос твой припомнить мне,
твой тихий голос, твой далекий голос!
Что это все мне без него? А он...
Он потонул, как все тогда тонули:
без крика, без письма, без похорон,
в жестокой качке, в орудийном гуле,
с последней шлюпкой, на крутой волне
отчалившей от ялтинского мола...
О, если б голос твой приснился мне,
твой дорогой, твой потонувший голос!
Домой