This Text file is old! In a рџЏ›пёЏMuseum, an unsorted archive of (user-)pages. (Saved from Geocities in Oct-2009. The archival story: oocities.org)
--------------------------------------- (To рџљ«report any bad content: archivehelp @ gmail.com)

ВСТРЕЧИ
Не продается вдохновение Не продается вдохновение
В гостях у «Трибуны» композитор Геннадий Гладков.
Перечислять все фильмы и мультфильмы, к которым Геннадий Гладков написал музыку, - дело гиблое. Среди них, к примеру, «Джентльмены удачи», «Обыкновенное чудо», «Двенадцать стульев», «Формула любви», «Собака на сене», «Человек с бульвара Капуцинов», «Бременские музыканты», «Львенок и черепаха», «Голубой щенок», «Малыш и Карлсон»...  Журналистов композитор жалует не шибко и на просьбы об интервью, как правило, отвечает вежливым отказом. Мне почему-то не отказал. Видимо, настроение у Гладкова, когда я звонил,  было хорошим.    

- Геннадий Игоревич, почему вас невозможно застать в Москве? 

- Я постоянно живу на даче, а столичную квартиру использую в качестве офиса. Сюда приходят журналисты, менеджеры, продюсеры, режиссеры. Репетиции здесь провожу. А дачу я оберегаю - туда приезжают только самые близкие друзья. Там я снимаю чудовищный московский нагар, вот посмотрите мой ежедневник, все расписано с девяти утра до позднего вечера. Я бы вообще с дачи не выезжал, но раз в месяц неделю должен проводить в Москве. Еду сюда как на каторгу.

- С год назад вы с Василием Ливановым собирались возглавить Кукольный театр имени Образцова. Что не сложилось?

- Больно смотреть, как разваливается этот знаменитый театр. Когда к нам обратился министр культуры Михаил Швыдкой и попросил помочь, мы ответили согласием. Потратили массу времени, написали развернутый план...

И вдруг выяснилось, что Швыдкой - непорядочный человек. Я таких называю хамами. Торопил нас: «Давайте-давайте скорее!», а получил нашу разработку и даже нам не ответил. Я не знаю, что там произошло, может, наши разработки ему не понравились, может, надавил на него кто, но можно же все по-человечески объяснить. А он от нас до сих пор прячется! И это министр культуры! Ему Николай Губенко сделал депутатский запрос, так он и на него ответить не соизволил.

- Геннадий Игоревич, а зачем вам вообще сдался этот театр? Ну какой из вас чиновник...

- Вы совершенно правы! Но мы так дружили с Сергеем Владимировичем. За неделю до смерти Образцова сидели с Ливановым у него в гостях. Образцов нас очень любил, а мы его просто обожали. Поймите, больно мне смотреть, как этот театр разваливается. Я вам честно скажу, не нужна мне эта головная боль. Сейчас думаю, что все к лучшему обернулось, что Швыдкой таким невоспитанным оказался. Теперь меня в этот театр на аркане не затащишь.

- Давайте о вашей семье поговорим. С внуками часто общаетесь?

- Реже, чем хотелось бы. Их у меня двое: Никите восемь лет, Кате скоро будет пять. Музыкой они не занимаются, а вот рисовать обожают. Это у них от папы.

- Сын Андрей художник?

- Компьютерный дизайнер. Поначалу он учился на стоматолога, а спустя два года понял, что это не его. Пошел на курсы мультипликаторов, у Славы Котеночкина учился. А тут «Союзмультфильм» рухнул, и он компьютерами увлекся. Андрей мне сильно помогает. К примеру, шесть новогодних «кремлевских» мюзиклов мы с ним на компьютере записали.

- Жена, как понимаю, на даче безвылазно живет?

- Да уж, Светлана Николаевна Москву совсем не жалует. 

- А где, кстати, дача у вас?

- На Круглом Озере. Чудные места. Я в середине семидесятых ее купил, когда мне сороковник стукнул. Только отстроился - дача сгорела. Рояль мой любимый «Берштейн» пропал. Очень мне жену было жалко, она столько сил на ту дачу угрохала.

- Слышал, что депрессия после этого у вас тяжелая была...

-  Да, у меня же папа еще в том году умер. Пожалуй, самый трудный период в жизни был. Я в тяжелейший запой ушел, находился на грани жизни и смерти.

- Что вас выручило?

- «Библия» - я ее тогда несколько раз прочитал. Книги христианских философов проштудировал. Крестился. И как заново родился. Понял, что сорок три года дурака валял.  

- Знаю вас как заядлого книголюба. Что читаете сейчас?

- В последнее время я не читаю, а перечитываю. Гоголя, Чехова, Лескова, Платонова, Островского, Соловьева, Бердяева. Под настроение могу Достоевского почитать, но уж очень от него устаешь. Из западных люблю Гофмана и Гоцци. Гомера вот в последнее время изучил, массу выписок сделал. А когда настроение паршивое накатывает, то лечусь Пушкиным.

- Вы в юности увлекались симфонической музыкой, сейчас к ней не возвращаетесь?

- Я же в консерватории учился. Концерт для трубы написал, два квартета струнных, сонаты для скрипки, оратория, симфония... Но записан у меня, пожалуй, только концерт для баяна. Дирижировал, кстати, Владимир Федосеев, он тогда Русский народный оркестр возглавлял. Сейчас хочу свое старое концертино для скрипки и симфонического оркестра подредактировать. 

Знаете, когда у меня в советские времена праздники были? Когда кто-то из вождей умирал. Я в эти дни телевизор вообще не выключал. Такую музыку тогда крутили - траурную, величавую. Вагнер, Верди... И с блистательными исполнителями. А сейчас эпоха клипов и рекламы.

- «Новых бременских музыкантов» вы считаете удачной работой?

- Конечно, мы же написали то, что думаем про сегодняшнюю жизнь. Другое дело, что первые «бременские» произвели настоящий взрыв. Ко мне убеленные сединами консерваторские профессора подходили и не скрывали своего восхищения. Но тогда мы играли, подкалывали друг друга. А сейчас с болью писали, с болью оттого, что в нашей стране происходит. Ну, скажите, почему мне наш бандитский капитализм должен нравиться?! Период застоя золотым веком покажется...

- Пива тогда хорошего не было...

- Не согласен! У меня был знакомый грузчик Вася, который выносил мне с заднего крыльца коробку чешского пива. С наценкой, конечно. Да и вообще, через заднее крыльцо можно было получить все. А сейчас я не представляю, как люди живут. У меня, к примеру, пенсия полторы тысячи рублей, ну как на нее прожить? Вот я и работаю на износ.

- Сколько, если не секрет, вы получали в советские времена?

- Пожалуй, по пять-шесть тысяч рублей в месяц выходило. Думал уже, что обеспечил себе спокойную старость, да разве в нашей стране это возможно! Гайдаровская реформа все мои сбережения съела. Помню, в тот год внимательно наблюдал за сыном, когда он резал колбасу. Знал, назавтра ее просто не на что купить.

- Почему вы записывали вокальные партии за известных актеров?

- Иногда проще спеть самому, чем целый день записывать с актером бесконечные дубли. Нет ни одного мультфильма, где бы я чего-то не спел. Да и в фильмах я прозвучал. В «Формуле любви» пел «Уно моменто» за Фараду, в «Доне Сезаре де Базане» за Светина. Даже Магомаева «переозвучивал». Он, исполняя партию сыщика в «Бременских», ошибся и вместо фразы «руки моей железной боятся как огня» спел «груди моей железной». И улетел на Кубу. Вот и пришлось мне его ошибку исправлять. Забавно получилось и с партией короля в «Бременских». Петь ее должен был Магомаев, а я сделал лишь временную запись. Певец приехал, послушал и сказал, что пусть остается мой вариант, мол, он лучше не споет. 

- А в «Новых бременских» вы спели?

- Конечно! Охранника и Кота в сцене обучения.

- Кого из актеров можно назвать «поющими»?

- Мишу Боярского, который просил лишь выслать ему ноты. Андрюша Миронов к записи своих вокальных партий необыкновенно серьезно относился. Просил записать ему аккомпанемент и мой вариант песни. А потом находил свой вариант и делал это так, что на своих авторских концертах эти песни я пел «под Миронова». Алиса Фрейндлих способна спеть даже оперную партию...  

- Алиса Бруновна Фрейндлих как-то вспомнила, как вы весь питерский театр Ленсовета шампанским напоили.

- В спектакле Фермо «Двери хлопают» Анатолий Равикович играл ухажера-дедушку, который пришел в гости к бабушке (ее играла Вера Улик), причем его роль была без текста. Я в шутку ему и сказал: «Как тебе не стыдно, ты замечательный актер, а такую простенькую роль играешь», а он мне в ответ: «Простенькую? Ну выйди и сыграй». Ну и поспорили мы с ним на ящик шампанского. Я вышел без грима и в своем модном костюме. Было мне лет под сорок, ну какой из меня дедушка! Да, я же еще был немного под шафе.  Звукорежиссер, увидев меня на сцене, чудом не упал в обморок. Я так прошел, что зал выпал в осадок. За кулисами заходилась в диком хохоте Алиса Бруновна. В общем, удалился я с чувством выполненного долга, тяпнул шампанского, и тут прибегает бледная помощница режиссера: «Хватит пить, тебе же сейчас опять на сцену». Я говорю: «Пускай Равикович теперь идет!», а она: «Ты что, сволочь, с ума сошел. Тогда зритель точно ничего не поймет». Пришлось мне выйти еще пару раз. Все это могло закончиться очень плохо. Я сыграл последний 
выход и с чувством выполненного долга стал оттягиваться по полной программе, а за мной опять прибегают: «Отыграл - иди на поклоны». А Равикович куда-то мои очки засунул, и надели на меня окуляры минус десять. Вышел на сцену и ничего не вижу, все плывет. Тут меня пихают и говорят, теперь твой сольный выход, давай, танцуй. Что-то выкаблучиваю и слышу из зала дикий крик. Оказалось, что я повис над оркестровой ямой и Улик чудом успела ухватить меня за штаны. Успех был колоссальный, все думали, что мои кульбиты так и поставлены. Но как же мы потом погуляли!

- Вы, кстати, какие спиртные напитки предпочитаете?

- Водку, но сейчас я к спиртному отношусь спокойно. Большую часть своей нормы выпил в юности. Это давало мне творческий импульс, но моя «безбашенность» и довела меня до кризиса. Затем я собрался и шестнадцать лет даже пива не пил. Вот сейчас зайдет приятель, мы, конечно, по рюмочке выпьем. А раньше останавливался с трудом.

- О чем-то в жизни жалеете?

- Постоянно. Вот на Швыдкого я вам наговорил, но я действительно на него необыкновенно зол. Чтобы при советской власти министр так себя вел...

- А как тогда себя чиновники вели?

- Не как хамы! Когда из страны уехала Лариса Мондрус, ее фамилию вырезали из титров «Джентльменов удачи». А заодно «до кучи» вырезали и меня. Пришлось писать председателю Гостелерадио Лапину недоуменное письмо, мол, я-то никуда не уезжал, за что же тогда страдаю. Через несколько дней получил ответ: «Вас вернем». Вижу по телевидению фильм - меня опять нет. Пишу второе письмо. Приходит подробный ответ: «Наказаны те-то, выговор получили те-то. Вам лично приношу извинения. Фамилия в титры возвращена.» А сейчас у нас свобода и ничего чиновнику не грозит. 

- Геннадий Игоревич, над чем вы сейчас работаете?

- Только что мы с Юлием Кимом закончили мюзикл «Голый король» по сказке Евгения Шварца. Он будет ставиться в молодом театре «Бенефис». Кстати, на днях я получил очень приятное известие - с год назад написал музыку к мультфильму «Сказка о рыбаке и рыбке», и вот мне позвонила режиссер Наталья Добижа и сказала, что на очень престижном фестивале в Японии наш мультик получил Гран-при. 11 апреля в Доме кино состоится премьера картины, к которой я написал музыку. Это полнометражный фильм «Кармен», который поставил Александр Хван. Он осовременил знаменитую повесть Проспера Мериме, и в итоге получилась любовная история омоновца и оторвы-уголовницы. А о незаконченных проектах я из суеверия никогда не рассказываю. 

Беседовал Алексей БЕЛЫЙ.