Восемь сигарет
(Быль)



Горелые обломки и осколки неприятно хрустели под ногами. На ум шли глупые и пафосные мысли, мол, это моя собственная жизнь, мое разбитое сердце хрустит. Глупость какая. Просто все взорвалось к чертовой матери. Бывает.
Тут и там тлели островки мусора, дым стелился по земле, отравляя воздух; хотелось кашлять, слезились глаза. Да-да, от дыма. Только от дыма.
Вокруг была пустота и разруха. В груди тоже что-то подобное.
Я молча переставлял ноги, бродя по развалинам, не зная, куда иду. Куда я иду? Вокруг только мусор и пожарище.
Я остановился и огляделся. Ничего. Пустота. Обломки. Дым.
Я поднял лицо к небу и заорал:
–БОГ!!!!! ЭЙ, БОГ!!!!!!—я сложил ладони рупором,– ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!?!?!!!! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, БОГ!!!!! Я УСТАЛ!!!! Я НЕ ХОЧУ ИДТИ!!!! Я СТАВЛЮ ТЕБЕ УЛЬТИМАТУМ!! СЛЫШИШЬ?!?! ЕСЛИ ТЫ НЕ ПОМОЖЕШЬ МНЕ, Я ПРОСТО ЛЯГУ И УМРУ!!!
В горле першило от дыма и крика. На то, что Всевышний меня услышал, я особо не надеялся. А есть ли он вообще? И если есть, как он мог допустить такое?
Я сел на край большой бетонной плиты.
–Покурить бы,–вздохнул я.
–Будешь?
Я посмотрел на протянутую мне пачку, на руку, протягивающую мне сигареты, на человека, протягивающего мне руку. Симпатичный молодой парень в изорванной обгоревшей одежде, с лицом, перепачканным в саже и запекшейся на ссадинах крови.
Наверное, я выгляжу не лучше.
–Спасибо,–я вытащил сигарету из пачки, глядя на свои грязные руки.
Прикуривая, я поднял на него глаза. Красивый, гад. А этот взгляд исподлобья, уууууу, сразит кого угодно…Ну вот, докричался, дотребовался. Получи и распишись.
Некоторое время мы молча курили, сидя рядом на куске бетона. Наконец, я спросил:
–А может, и лучше, что все оно так. Что думаешь?—я покосился на него.
–Наверное. Говоря по правде, я где-то даже рад,–он сидел, глядя куда-то вдаль.
–Вот-вот,–я придвинулся ближе,– И я. Столько боли все это приносит, столько страданий.
–Столько нервов,–подхватил он,–ведь только видишь его, как начинается: руки трясутся, колени подгибаются, сердце колотиться, в голове туман, перед глазами только его лицо.
–Да, и ведешь себя как полный идиот, несешь всякую чушь. А потом себя ненавидишь за глупости, которые говоришь.
–Боишься, чем-то обидеть, трясешься за каждое слово. И все равно несешь чушь.
–Ага,–надо же, как схожи наши мысли!—удивился я,– я слышал, будто любовь – это болезнь. По крайней мере, все симптомы налицо.
–Охотно верю. Спать не можешь, жрать не можешь. Жить без него не можешь. Думаешь только о нем: ни учиться, ни работать невозможно.
–И ведь фигня в том, что вот, начнешь встречаться, тоже никакого покоя. К каждому столбу ревнуешь, стоит ему задержаться где-то, места себе не находишь. Усть не можешь, думаешь, где он, что он, с кем он!
–Да, может, того, лучше совсем без нее?
–А может, и лучше. По-крайней мере, ничего хорошего она мне не принесла.
Мы закурили по второй.
Завитки дыма, растворяясь в воздухе, переплетались, связывая нас невидимой нитью. Наверное, трудно в это поверить, да я и сам бы никогда не поверил, что к совершенно незнакомому человеку у меня появится чувство, будто я знал его всю жизнь. Не было ни лихорадки, ни волнения, ни путаницы в мыслях. Просто рядом с ним было спокойно и уютно, хотелось сидеть вот так вот вечно, курить, болтать.
–А как ты здесь оказался?—спросил я.
–Не поверишь. Искал я себе человека, ну ты понимаешь. Пробовал встречаться. Ну, знаешь, как это бывает: начинаешь переписываться с кем-то, думаешь, вроде ничего, человек интересный. А как доходит до встречи в реале, понимаешь, что совершенно не то.
Я пожал плечами:
–В сети мы выставляем себя такими, какими хотим быть.
–Да даже и без этого, найти свою половинку не так уж легко.
–Половинку?—я усмехнулся,–как мы пафосно выражаемся!
–Так вот, а потом мне приснился сон, будто мне назначили встречу на этом месте.
–И?
–Ну, вот я и пришел.
Я удивленно поднял бровь.
–А ты что здесь делаешь?—спросил он в свою очередь.
–А я поставил Богу ультиматум. Либо он сводит меня с моей половинкой, либо я с собой что-нибудь сделаю. Не могу я больше.
–Да брось ты, это не повод.
–Не повод?! Да я - урод! Отбросок общества! Я обречен не всеобщее порицание и вечное одиночество.
Он рассмеялся.
–Ой, не могу! Ой, насмешил! Урод! Скажешь тоже! Тогда я тоже, получается, урод.
–А то нет,–огрызнулся я.
–Вот спасибо, вот обласкал,–он все еще продолжал улыбаться.
Мы некоторое время молча курили, затем он сказал:
–Слушай, а может, того, попробуем? Два урода, чем не пара?
–Вот и встретились два одиночества,–подколол я его.
–А вот это зря,–оживился он, протягивая мне третью сигарету,–меня всегда занимал такой факт. Вот посмотри: в мире огромное количество одиноких людей, представляешь, такая толпа и все одиноки. Что стоит разбить всех по два, и вот уже куча счастливых пар.
Теперь настал мой черед смеяться.
–Если б все было так просто!
–О, если б все было так просто,–поддакнул он,–представляешь, сколько бы несчастных людей стали бы счастливыми!
–Да, неслабецкое воображение!
–Я просто хочу, чтобы все были счастливы.
–Все,–я вздохнул,– как говорится, не фиг мечтать о всемирном благе, начни с себя.
–В смысле?
–Сделай счастливым хоть одного человека. Меня, например. А я тебе свою жизнь подарю, хочешь? Мне она не нужна.
–А ты не пожалеешь?
Я хмыкнул.
–Я жизнь самоубийством кончать собрался. Думаешь, буду придираться, выбирать?
Я ткнул окурок в бетон, рядом с двумя предыдущими.
–Иди ко мне,–он обнял меня,–все, ты теперь мой. Понял? Никому не отдам.
–Понял,–я обнял его в ответ.
–Еще сигарету будешь?—предложил он.
–Давай.
И жили они долго, как говорится, и счастливо.
В конце-концов, для создания крепкой ячейки общества любовь вовсе не нужна, а иногда даже мешает. Не даром же восточные свадьбы, организованные родителями будущих жениха и не весты, и где молодожены видят друг друга в первый раз только на собственной свадьбе, самые крепкие.
А если честно, то они уже пять лет вместе и все у них отлично. Честно-честно. Зуб даю. Мудрости.