она же Светка, она же "вечно ты ходишь черт знает в чем!" (привет маме)

Особые приметы: стрижка "перьями" (вечно торчащими в разные стороны), темные волосы, карие глаза, не загоревшая полоска на руке от часов.

Любит: свои старые потертые джинсы, майки с V-образным вырезом, зависать в инете и походы с друзьями на концерты.

Не любит: вареный лук, нотации матери, звук пенопласта по стеклу, змей и мужиков.

он же совершенно невообразимое нечто с полотенцем на голове, он же... впрочем, об этом потом.

Особые приметы: короткие черные волосы, насмешливые карие глаза и маленький шрам на скуле (с велика свалился).

Любит: закатывать рукава рубашек, строить из себя крутого и запах ванили.

Не любит: девушек-принцесс (не-на-ви-жу!), теплое пиво (гадость!) и разыгранные истерики (за***ли)

она же маленькое чудо с двумя косичками, она же ребенок лет шести, она же сестра Макса.

Особые приметы: две русые косички вразлет, вечное: "Когда я стану взрослой..." и большие серые глаза.

Любит: Степашку из "Спокойной ночи малыши", мороженое и читать сказки своим куклам.

Не любит: комочки в манной каше, когда ее считают маленькой и приставучих родственников ("Какая ты у нас большая!" "А как на маму-то похожа!")

("Крошка Енот", Лилиан Мурр)

Я лежала с учебником на кровати и про себя раздумывала: то ли открыть его и начать учить, то ли еще немного полениться. Второе казалось более привлекательным, первое должно было быть сделано: завтра экзамен. Разум и чувства сшиблись в жестоком поединке, не желая уступать друг другу.

Неизвестно, как долго длилась бы эта борьба (а длиться она могла до бесконечности), но тут случилось событие, определившее судьбу моей подготовки к экзамену.

Сквозь шум улицы, доносящийся сквозь распахнутые двери балкона, я услышала легкий вскрик, затем тихий гулкий удар. При других обстоятельствах, я бы не обратила на это внимание, но предмет, упавший с тихим стуком приземлился на мой балкон.

Экзамен и лень были забыты. Я сползла с кровати и вышла на балкон.

Прямо передо мной на полу балкона сидел большой плюшевый енот, хитро глядя на меня своими черными глазами-бусинками.

"С каких это пор плюшевые еноты падают с неба?"--я хмыкнула.

Так как я не верила в подобную ерунду, то подобрала бедолагу и посмотрела вверх. Перегнувшись через перила, на меня глядело маленькое чудо с двумя косичками, готовое вот-вот разреветься.

В мире есть две вещи, которые я не выношу: пенопласт по стеклу и детские слезы. (Ну и вареный лук, конечно).

--Твой?--я подобрала енота.

Девочка закивала.

--Я сейчас занесу его тебе.

Девочка молча кивнула, а я направилась в квартиру. Взглянув на себя в зеркало, я кое-как пригладила свои вихры, сунула ноги в шлепки и вышла из квартиры, неся подмышкой енота, вообразившего себя птицей.

Быстро поднявшись на один этаж, я нашла нужную квартиру и позвонила.

Спустя некоторое время дверь распахнулась, и передо мной возникло совершенно невообразимое нечто с полотенцем на голове. Начиналось оно черными носками 39ого размера и заканчивалось белой майкой, открывающей маленькую татуировку в виде какого-то вензеля на плече.

Уже одного этого хватило, чтобы мои глаза заблестели, а сердце застучало где-то в глотке. "Нечто" сняло полотенце с головы, встряхнуло черными короткими волосам и уставилось на меня.

Честно говоря, я настолько опешила, что совершенно забыла, зачем пришла. "Нечто" тоже смотрело на меня и молчало.

Положение спас ребенок, отпихнувший девушку (а это все-таки была девушка), и воскликнувший:

--Мой енот!

Я протянула игрушку ребенку. Девочка обняла енота и представилась:

--Меня зовут Лена. Мне шесть лет.

Я усмехнулась.

--Приятно познакомиться. Света.

Я покосилась на девушку, прислонившуюся к стене.

--Он просто гулял по перилам и свалился,--пояснила Лена.

Я вздрогнула и перевела взгляд на девочку.

--Я так за него перепугалась! Когда я вырасту, у меня будет настоящий енот.

--Заведи ему ошейник,--посоветовала девушка.

Ленка сказала мне: "спасибо", показала девушке язык и скрылась в глубине квартиры.

Девушка хмыкнула и обернулась ко мне.

Я почувствовала себя неуютно.

--Спасибо,--сказала она.

--Не за что,--я пожала плечами и направилась к лестнице,--Обращайтесь.

Дверь за мной закрылась. Щелкнул замок.

Я медленно спустилась к своей квартире, все еще пребывая в легком шоке.

Вот так вот живешь и не знаешь, какие кадры обитают рядом с тобой.

"Нет, ну ни хрена ж себе!"

Учеба, само собой, была забыта.

И нечего было удивляться тому, что экзамен я завалила. Мне дали три дня на пересдачу (экзамен проходил в четыре дня, а моя группа сдавала первой), но чтобы выучить все это мне и трех лет не хватило бы.

"Господи...",--я шагнула в прохладу подъезда и направилась к лифту.

С силой вдавив кнопку вызова в стену, я прислушалась. Тишина. Знакомого звука, говорящего о том, что лифт спешит к уставшему человеку на помощь, не было.

--Вот черт!--выдохнула я и поплелась к лестнице.

Ладно, шестой этаж это не так страшно. Я поднималась, глядя на свои ботинки. В свою спортивную бытность я сдавала норматив: "подъем по лестнице", причем на скорость, так что...

Кто-то спускался навстречу мне. Я подняла глаза и увидела соседа.

--Здрасти,--выдохнула я.

Тот в ответ кивнул и поспешил вниз, а я продолжила свое восхождение. Услышав чьи-то шаги в очередной раз, я даже не подняла голову. А зря. Почти налетев на вчерашнее "нечто", спешащую вниз, я ойкнула, подалась назад и чуть не загремела по лестнице. Мы улыбнулись друг другу. Макс кивнула мне. Я проводила ее взглядом и быстро преодолела оставшиеся два пролета. Как ни странно, настроение сразу улучшилось. И даже пересдача уже не висела надо мной дамокловым мечом, а просто маячила впереди.

Я открыла дверь и зашла в квартиру. Предков не было.

"Ну и славно. Разборки отложены на пару часов".

Я вышла на балкон и закурила. Заворожено глядя на сизый дымок, я пыталась привести мысли в порядок. Но они упорно расползались (гады!) во всех мыслимых и немыслимых направлениях, наотрез отказываясь подчиняться.

Вот так вот настроишься на экзамены, пострижешься в монахини, засядешь за учебники, молитвенно сложишь ручки и сидишь этаким ангелочком - просто загляденье, как вдруг наскочит на тебя из-за угла невообразимое создание с копной черных волос и хитрой ухмылочкой. Бьюсь об заклад, что если провести рукой по этим волосам, можно нащупать пару маленьких рожков...

"Вот насочиняла!",--я усмехнулась и отправила окурок в свободный полет.

Ярко светило солнце, пели птички, листва шумела, пытаясь заглушить шум машин, проносящихся по дороге. Я сидела на балконе и пыталась выучить хоть что-то. Но ни одна из формул не лезла в голову. Вместо этого я видела черные носки, джинсы, белую майку, татуировку и насмешливую улыбку.

Мама родная, вот уж действительно, надо чаще встречаться. И знакомиться с соседями.

Начинало казаться, что все, что случилось вчера, было плодом моего воспаленного воображения, глюком закипевшего от жары и зубрежки мозга, сном, видением, фильмом, увиденным в 21:00 по СТС.

Я покосилась на верхний балкон в ожидании какого-нибудь чуда. И к моему удивлению оно приземлилось в нескольких сантиметрах от меня в виде уже мне знакомого енотовидного любителя экстрима.

Я усмехнулась. Что бы это значило? Я подняла енота и посмотрела вверх. Не увидев там Ленки, я перевела взгляд на хитрую мордочку енота и пробормотала: "Что ж тебя сюда так тянет? Знаем, гравитация".

Поднимаясь по лестнице, я уже предчувствовала, что на этот раз енот приземлился на мой балкон не случайно.

Сразу после звонка дверь отворилась. На пороге стояло "нечто". Оно улыбнулось мне.

--Привет.

--Привет,--я немного смущенно улыбнулась в ответ.

Затем покосилась на енота.

--Это чудо опять приземлилось на моем балконе.

--Я знаю.

--Ленка снова его уронила?

Девушка только загадочно усмехнулась.

--Значит ты? Зачем?

"Глупый вопрос!" Я протянула ей енота.

--Чтобы познакомиться с тобой. Ничего более умного в голову не пришло.

Девушка забрала енота и посадила его на тумбочку.

От ее прямолинейности я немного опешила. Затем заметила:

--Меткий удар.

--Снайперский,--она улыбнулась, пристально глядя на меня.

--Неплохая идея. Это я о том, чтобы познакомиться. Светка,--представилась я.

--Макс. Заходи.

Я шагнула в коридор.

--Странное имя.

--Это ник.

Я кивнула, мол, ясно. Макс провела меня в свою комнату, которую, судя по двум кроватям и игрушкам, стоящим на полках, она делила с Ленкой.

Я села на кровать и посмотрела на книгу, лежащую на ней. "Крошка Енот и тот, кто сидит в пруду". Я усмехнулась.

--Ленкина любимая,--пояснила Макс.

--Вы - сестры?

--Да.

--Милый ребенок.

--Ага, когда спит зубами к стенке.

Я рассматривала Макса.

"Господи, какая путаница: Макс - мужское имя, но передо мной девушка. Какое несоответствие. Я, конечно, привыкла к такому: полсети таких андрогинов. Но там этого не замечаешь".

--На самом деле, у меня к тебе вопрос,--Макс посмотрела на меня.

Я вся обратилась во внимание.

--Говорят, ты в компьютерах соображаешь. А у меня никак программа не устанавливается. Третий день бьюсь.

--Показывай.

Макс загрузила компьютер и пустила меня в кресло.

--Интересно, что еще обо мне говорят?-поинтересовалась я, погружаясь в знакомую мне стихию (и знаете, я сразу почувствовала себе намного увереннее).

--Разное,--Макс сложила руки на груди, глядя на монитор,--он упорно не видит сканер. Вон диск.

Рядом с мышкой лежал диск с драйверами.

--Ты их устанавливала?--спросила я, пытаясь понять, почему я никогда раньше не видела Макса.

"Я не могла пропустить такой кадр".

--Угу. Но я абсолютно не рублю в железе.

Я поймала ее усмешку на экране монитора, когда тот погас, перезагружаясь.

Открыв проводник, я заметила папочку Snipers и почувствовала, как улыбка расползается на губах.

--Снайперы?

--Да, они классные. Слышала?

--Да,--я тихо рассмеялась: "Все мы оттуда родом".

Надо сказать, что в компьютерах я разбиралась довольно неплохо. По крайней мере, кое-что умела. Результат не заставил себя долго ждать: через пять минут сканер исправно заработал.

Услышав знакомое шуршание Хьюлит-Пакардского монстрика, Макс улыбнулась.

--Спасибо.

--Не за что. Можно снайперов глянуть?

--Конечно. Там mp-тришки в основном. И немного гифов.

Я открыла папку и принялась изучать ее. Музыка у меня вся была, а вот некоторые фотки мне очень даже приглянулись.

--Надо будет как-нибудь заглянуть к тебе с дискеткой.

Макс пожала плечами.

--Пожалуйста.

Пока я устанавливала сканер, выяснилось, что Макс уезжала на год в штаты (вот почему я не видела ее), две недели как вернулась. В универе брала академ, экзаменов ей сдавать никаких не надо, потому целое лето было в ее распоряжении. Также выяснилось, что американские тинейджеры - полнейшие придурки, жизнь там - тоска смертная,

а ностальгия - штука непереносимая.

Уходить не хотелось, но сегодня я должна была встретиться со своим научным руководителем и узнать судьбу своей многострадальной курсовой, поэтому я распрощалась с Максом, с удовольствием приняла ее предложение как-нибудь вместе выпить пивка и отправилась в универ.

Макс сдержала обещание: мы сидели, пили пиво, болтали о всякой ерунде. Два дайка всегда найдут о чем поговорить. Ведь так?

Надо вам сказать, что это здорово - встречать людей, которые тебя понимают, разделяют твои интересы, чем-то похожи на тебя.

Никто не грузит тебя ерундой: модными этим летом шмотками, цветом лака и высотой каблуков. Никто не морщится на твое пиво, и не пытается тебя изменить (вы тоже сразу щетинитесь как еж? Я так и знала : ) ) Никто тебя не клеит, в конце концов.

Можно расслабиться и просто наслаждаться хорошей компанией, чувствовать себя среди своих, и отдыхать душой. Нет, Макс оказался просто классным человечком. От нее веяло уверенностью и силой, очень притягательной. Правда, в глазах сквозь озорные огоньки просвечивали грустинки (или это я их видела), но это, похоже, наша общая особенность: знаете, как я вылавливаю своих в толпе? У них всегда очень тяжелый пронзительный взгляд. В нем и обреченность, и отчаяние и какая-то умудренность. И вместе с тем мальчишеское озорство: "А я знаю кое-что, чего не знаете вы".

А вся эта хрень с мужским родом... Честно сказать, я даже не знаю, считаю ли я это плохой вещью или хорошей. Макс - прикольный чувачок, и мне плевать, как она себя называет. Надо сказать, что она никак себя не называет: мастерски обходит все родовые окончания. За три часа общения, я ни разу не поймала ее на показателе рода. А со стороны это выглядит очень естественно, словно она и не задумывается, что и как говорит. Интересно, она долго тренировалась?

Я посмотрела на нее и заметила:

--Ты не употребляешь личных окончаний.

Макс усмехнулась. Я продолжала:

--Знаешь, как дико звучит твой ник в сочетаниях: "Макс сказала", "Макс сделала"?

--Знаю. Уродски, да? Так и должно быть. Все мы -уроды. Иначе и не скажешь.

--Так ты все-таки считаешь себя мужчиной?

--Я - это я. Я не могу быть иной,--процитировала она.

Я улыбнулась.

--Это и есть я: эти джинсы, эта прическа, этот ник, эта бутылка пива, эта манера разговаривать, этот взгляд, - то, что делает меня.

--Неотразимой?

Макс серебристо рассмеялась.

Какой у нее приятный смех...

--Снайперы,--она кивнула.

--Они самые,--я медленно вращала бутылку, стоящую на столе.

--В Америке такой музыки нет.

--А какая там?

--Тупая, бессмысленная и пустая. Знаешь, только прилетев сюда, еще в аэропорту, ожидая в кафешке... Первая песня, что играла - "Рубеж". И только тогда меня пронзило это ощущение - "я дома". Восхитительно.

--Вы прослушали историю о том, как Макс подсела на Снайперов,--прокомментировала я.

Макс снова заливисто рассмеялась.

--Ты - классная девчонка,--заметила она.

--Спасибо. Я очень рада, что познакомилась с тобой.

--Надо чаще встречаться.

--Учтем,--я сделала глоток,--Я все еще хочу заглянуть к тебе с дискеткой.

--Anytime.

Макс проводила меня до двери.

--Кстати, а почему Макс?

--Это мои инициалы.

--То есть?

--Эм-Эй-Экс,--Макс нарисовала пальцем на стене три буквы,--это латинскими. А русскими: эм-а-ха. Максимова Алина. Сокращенно Макс.

--А "ха"? Как отца-то зовут?

--А Х-х-х-хрен его знает,--Макс рассмеялась,--потому и "хэ".

Я нырнула из темноты в тускло освещенный подъезд. Поднявшись по ступеням, я почему-то остановилась. И какой черт дернул меня подниматься по лестнице? Лифт работал исправно, неосвещенные этажи не располагали к прогулке. И вообще, незнание - благо. Но... я медленно, почти что крадучись, стала подниматься по ступеням. Крадучись, потому что стояла щекочущая нервы тишина, и отчего-то не хотелось ее нарушать. И только этажу к пятому (точнее, между пятым и шестым)я поняла, что это только я, такая вежливая девочка, всегда принимаю предлагаемые мне правила.

Тихий всхлип: "Макс!", тут же исчезнувший в поцелуе, заставил меня замереть. Точнее оцепенеть. Возня, доносящаяся сверху не оставляла сомнений в том, что именно там происходило. Можно было, конечно, убедить себя, что это был какой-нибудь другой Макс (да, господи, у нас весь подъезд - сплошные Максы!), но тихое: "Мне надо идти", знакомое до боли, разбило все жалкие попытки скрыться за самообманом.

Тихий смех и женский голос: "Ну хорошо. Позвонишь мне?". "Посмотрим". Оглушающий стук каблуков, звук нажимаемой кнопки лифта, и вот железная коробка уже несется вверх, услужливая, сволочь.

Меня словно какой-то силой прижало к стене. Сердце норовило вырваться из глотки, ноги почему-то стали ватными. Я тихо сползла спиной по стене и обняла колени руками, сжимая зубы, в страхе выдать свое присутствие.

Лифт разверзся, приглашая девушку в свое нутро, и закрылся, запирая ее в своем чреве, а затем медленно стал опускаться, бережно неся свою ношу. На этаже было тихо. Мне почему-то показалось, что Макс молча стоит, прислонившись плечом к стене, и смотрит в темноту за окном.

"Господи, да какое мне дело?! Какое мне дело до всех его баб?! И что это я его в мужском роде...?"

Слезы обожгли глаза.

"Дура!"

Пальцы впились в голени, сдерживая дрожь.

Отчетливые шаги отразились от стен. Поиск замочной скважины подслеповатым ключом. Стены вздрогнули от звука захлопнувшейся двери, и все стихло.

Я медленно поднялась на ноги и, преодолев оставшееся расстояние, нажала кнопку звонка.

Пройдя мимо мамы, открывшей дверь, я направилась прямиком в свою комнату. Не включая свет, я нажала PLAY на магнитофоне и упала на кровать.

"И вчерашнее кажется сказкой,--пропела мне Арбенина,--И вчерашнее скажется завтра

А ты опять ничего не скажешь

Ни о завтрашнем, ни о вчерашнем.

Наверное, так и должно быть,--прошептала я вместе с ней,-- но я так не играю"

Я злилась. На Макса, на себя на весь мир. И в своей ярости я даже не увидела одинокую фигурку, сидящую на полу у стены в кухне. Только две красные точки: глазок магнитофона и сигарета освещали темноту (если можно назвать это "освещением") и только один голос нарушал тишину. Макс смотрела в темноту и шевелила губами, безмолвно повторяя за Арбениной: "ты -меченый атом и ты идешь от одного к другому

Но вряд ли есть тот, с кем ты можешь остаться

кому ты не сможешь сказать

мне надо уйти

кому ты не сможешь просто так улыбаться"

"А я с каждым разом все слабее",--прошептала я.

"А я с каждым разом все сильнее хочу залезть на крышу",--прошептала Макс.

Дом смотрел в темноту желтыми квадратами окон. За каждым из них разворачивалась своя маленькая трагедия, комедия, фарс; кто-то смеялся, плакал, ревновал, любил, умирал. И каждому было абсолютно наплевать на то, что твориться за соседним окном. Ведь хуже, чем у тебя уже ничего быть не может, ведь так? И, тем не менее, за соседним окном было все то же самое.

Зачем я это сделала? Я не знала. Что я хотела увидеть? Улыбающуюся, как ни в чем не бывало, рожу Макса? Ее "Привет. Заходи"?

--Привет. Заходи,--Макс улыбнулась, открыв дверь.

Я кивнула и шагнула в квартиру.

--Снайперами не поделишься?--я попыталась звучать как можно бодрее, но голос немного дрожал.

Макс, похоже, этого не заметила.

--Слушай, есть дело на миллион. Побудь с Ленкой пару часов, а? Мне смотаться кое-куда надо. Все получилось как-то неожиданно. У тебя есть время?

Я пожала плечами.

--Да есть.

--Ты меня спасаешь! Компьютер в твоем полном распоряжении. Я скоро!

Дверь захлопнулась. Честно говоря, предполагать, куда отправилась Макс и какие дела ей необходимо было решить, не хотелось. Настроение было испорчено (хотя куда уж хуже?)

Навстречу мне вышла Ленка, обнимая своего любимого енота.

--Что ты такая кислая?--спросила она,--словно лимон съела,--она рассмеялась своей шутке.

Я скорчила рожу.

--Пойдем,--деловито сказала Ленка.

Я молча подчинилась. Ленка отвела меня в свою комнату, где на полу рядком были рассажены куклы и прочие игрушки. Явно намечалось какое-то мероприятие.

--Когда я стану взрослой, я сама буду нянькой. Садись,--сказала мне Ленка, показывая на кровать,--я буду читать вам всем сказку.

Я растянулась на кровати, подкладывая руки под голову, и уставилась в потолок. Ленка села на край кровати и открыла книгу. Честно говоря, мне сейчас было абсолютно все равно, что слушать: хоть гражданский кодекс, хоть инструкцию к огнетушителю, но что-то было в том, как Ленка читала сказку, что заставило меня прислушаться. Или все дело было в самой сказке...

--Крошка Енот был маленьким, но храбрым. Однажды Мама Енотиха сказала: " Сегодня луна будет полной и светлой. Крошка Енот, можешь ли ты один сходить к быстрому ручью и принести раков на ужин?". " Ну да, конечно, - ответил Крошка Енот. - Я наловлю вам таких раков, каких вы никогда ещё не ели". Крошка Енот был маленьким, но храбрым. Ночью взошла луна, большая и светлая. "Пора, Крошка Енот, - сказала мама. - Иди, пока ты не дойдёшь до пруда. Ты увидишь большое дерево, которое перекинуто через пруд. Перейди по нему на другую сторону. Это самое лучшее место для ловли раков".

При свете луны Крошка Енот отправился в путь.

Он был такой счастливый! Такой гордый!

Вот он какой -

Пошёл в лес

Совсем один,

Первый раз в жизни!

Макс ураганом ворвалась в квартиру.

--Уф! Огромное спасибо! Ну как вы тут? Ленка тебя не замучила?

Я пожала плечами.

--Милый ребенок.

--Угу, --Макс обернулась к Ленке, что-то объясняющей сидящим полукругом куклам,--милый ребенок, иди-ка ты погуляй.

Ленка поднялась на ноги и посмотрела на сестру.

--Ну пожалуйста,--попросила Макс.

"Да, трудно устоять, когда тебя упрашивают с такой мордашкой",--подумала я.

Ленка вздохнула, взяла одну из кукол и направилась к двери.

--Когда я буду большой, я сама буду решать, когда мне гулять.

Макс закивала головой, показывая, что, мол, полностью с тобой согласна, но давай, чапай быстрее.

Когда дверь за ней закрылась, Макс спросила:

--Ты взяла то, что хотела?

Я совсем забыла про дискету.

--Нет.

Макс загрузила компьютер. Я уселась в кресло.

Макс села на кровать. Скинув понравившиеся мне фотки, я развернулась к ней.

--Проси, что хочешь,--Макс улыбнулась.

--Truth or dare?-спросила я.

(прим. автора: "Truth or dare" (правда или поступок). Американская игра. Ведущий спрашивает: правда или поступок? Выбрав правду ты должен ответить на любой вопрос ведущего только правдой. Выбирая поступок, должен выполнить фант (выйти на улицу голым и тд) )

Макс усмехнулась.

--Правда.

--Что это была за цыпочка, с который ты вчера целовалась на лестнице?

Улыбка сползла с лица Макса.

--Какое тебе дело?

--Отвечай на вопрос.

--Хорошо. Ее зовут Мария. У нее длинные волосы платинового цвета и серые глаза. Размер груди говорить?

--Кто она тебе?

--Это уже второй вопрос. Мой черед спрашивать. Что выбираешь?

--Правду.

--Какое тебе дело?

--Просто любопытно,--я пожала плечами,--а что ты так волнуешься?

--Ничего!

--Да не заводись ты, по мне так целуйся с кем хочешь.

--Так и не расспрашивай. Любопытство кошку сгубило.

--Нет, это Варваре нос оторвали.

--Whatever.

В комнате повисла пауза.

--А подсматривать нехорошо,--заметила Макс.

--Целоваться на лестнице тоже.

--Может, еще скажешь, что и с женщиной противоестественно?

--А что, нет?

Макс уставилась на меня взглядом: "что-то я не догоняю".

Да я так просто ляпнула, сама не зная почему. Назло, наверное.

--Ну ты, мать, даешь!--наконец, выдохнула Макс.

Я рассмеялась. Макс улыбнулась.

--Спасибо за снайперов,--сказала я примирительно.

--Обращайся.

Макс встала и подошла ко мне.

--Эх, ты, Крошка Енот,--она тихонько щелкнула меня по носу.

--Эй!--я инстинктивно подалась назад.

--Не смею больше Вас задерживать. С меня пиво.

--Ловлю на слове.

Я встала на ноги и направилась к двери. Макс последовала за мной. Уже в дверях я обернулась и посмотрела ей в глаза. Мне хотелось верить, что в них было нечто теплее, чем просто симпатия.

Макс сидела напротив меня, задумчиво глядя на пиво в своем стакане.

--Что мне от нее надо? Я не знаю. Она не в моем вкусе. Но согласись, приятно иметь кого-то рядом. Приятно, когда тебя любят. Устоять невозможно, согласись. Особенно, когда знаешь, что такое одиночество.

Я усмехнулась:

--На безрыбье и сам раком.

Макс тихо рассмеялась:

--Ну ты скажешь!

--Отражаю словами реальную действительность,--я пожала плечами.

--Ты такой забавный, Крошка Енот.

--Почему ты называешь меня так?

--Мне нравится тебя так называть. Ты против?

Я пожала плечами.

Макс вздохнула:

--Наверное, внутри я все еще маленькая девочка, которая боится темноты. Маленький волчонок, огрызающийся на людей, норовящих надеть на него ошейник.

Я посмотрела на Макса.

--Мне так не показалось,--почти прошептала я.

Макс улыбнулась.

--Это потому что с тобой я чувствую себя уютно.

--Можно принять как комплимент? --поинтересовалась я.

Макс пожала плечами.

Это продолжалось с неделю. Я вымучивала сессию, периодически наблюдая с балкона забавную картинку: Макс стояла, прислонившись к забору, огораживающему детскую площадку, и разговаривала с Марией. Та, действительно, была довольно смазливой блондинкой а ля топ-модель. Короче, полный ужас. Не понимаю, неужели Макс не могла найти чего-нибудь получше?

Зато Макс была просто красавчиком: руки в карманах, плечом опираясь о забор, насмешливый взгляд из-под челки, усмешка на губах.

Я поморщилась, глядя, как Мария протянула руку, чтобы коснуться щеки Макса. Макс отстранилась. Казалось, она тяготится ее обществом. Этот отстраненный взгляд, дистанция.

Да нет, мне просто кажется. Она благоразумно не хочет вызывать на себя гнев и непонимание бабушек, оккупировавших лавочки. Представляю, какое было бы зрелище, если бы она осмелилась поцеловать Марию на виду у всего двора.

"На самом деле, Макс, вокруг же дети. Побереги неокрепшую психику".

Сигарета нервно подрагивала. Я сделала очередную затяжку.

"Родной, ну к чему все это? Она не нравится тебе. И я это вижу. Что ж ты ее не отошьешь? Чего тянешь? Или я все вижу так, как мне хочется? А может, ты просто подстраховываешься? В одной руке зажимая синицу, другой пытаешься схватить за хвост журавля? Не дело это, не дело. Я же серьезно в тебя, представляешь?"

Окурок, описав дугу, исчез в палисаднике.

"И я не могу на это смотреть... Ладно б с ума по ней сходил... а так..."

Я потянулась за очередной сигаретой.

Мария топнула ножкой, осыпая Макса оскорблениями. Я ухмыльнулась: "Девочка злится". Макс изобразила равнодушие. Спорю, что она усмехнулась. Потому как Мария злилась все больше и больше.

"Ну же, обвини его в черствости и бессердечии, детка, развернись и катись ко всем чертям. Ой, Светка, какая же ты язва!". Я усмехнулась.

Взгляд скользнул по зелени деревьев, окнам соседних домов и уперся в синее небо, по которому неторопливо плыли белые облака.

"Эх, Макс, задохнется синица в твоем кулаке, а журавль просто улетит. И останешься ты один среди темного леса, боясь подойди к берегу пруда и заглянуть в его черную неизвестность".

Было страшно. Но очень хотелось. Потому что с каждым днем мне становилось все хуже и хуже. Я чувствовала, как прирастаю к Максу, и ничего не могла с этим поделать. Я должна была ему сказать и выяснить, что значили все эти его слишком теплые улыбки, невзначай бросаемые фразы. Значили ли они вообще что-либо.

Не давая возможности страхам заползти в мою душу, просто выбив их решимостью, я потянулась к телефону и воспользовалась любимой тактикой Макса (беззастенчивой наглостью, если кто не понял):

--Привет.

--Светка?

--Да, я.

--Здорово!

--Можно к тебе заглянуть?

--С чего вдруг?

--А просто так.

--Соскучилась?

--Типа того.

--Ну заходи. Жду.

И только в этот момент сердце ухнуло куда-то в глубину живота. Я засунула предательски дрожащие руки в карманы и направилась к двери.

Мы сидели в комнате Макса и болтали. Предки были на работе, Ленка гуляла с бабушкой.

Я строила из себя беззаботность, но получалось у меня не ахти. Последние минут двадцать, я старательно собиралась с мыслями, но они (как вы уже догадались), никак не хотели собираться.

Трель телефона бритвой проехалась по моим нервам. Макс оборвала фразу на середине и побежала отвечать.

Я нервно вздохнула и поднялась на ноги.

--Да. Привет. Да ничего...

Мое внимание привлекли фотографии, торчащие из-под книги, лежащей на столе. Я приподняла книгу и взяла несколько фотографий в руки.

--Брось, все совсем не так... Нет, просто нет времени... Маш... прекрати...

На фотографиях был Макс вместе с Марией. Я усмехнулась. Забавно, Макс словно не вписывалась ни в одну из фотографий: казалась отстраненным, инородным пятном. Или она просто выделялась всей своей неповторимостью...

Макс вернулась в комнату и уставилась на меня. Я обернулась. Макс перевела взгляд на фотографии в моих руках, затем снова подняла глаза.

--Ай-ай-ай, нехорошо,--сказала я, улыбаясь (не буду вам говорить, чего мне это стоило),--что ж ты так девушку мучаешь? Она звонит, переживает.

--А детям, между прочим, лезть не полагается, когда взрослые тети выясняют свои отношения,-- Макс подошла ко мне и забрала фотографии.

"Ха, кого это она назвала ребенком?!"

--Ты все еще боишься того, кто сидит в пруду?--спросила я с легким сарказмом.

И зря. Макса это задело. Она усмехнулась, но в голосе прозвучали стальные нотки:

--Что бы ты в этом понимал, Крошка Енот!

--А что тут понимать? Блин, если ты трахаешься с кем попало на лестнице, это еще не значит, что ты можешь держать меня за маленького ребенка!

--Дуреха,--сказала Макс спокойно.

--Иди ты к черту!--я вспылила.

--Девочка, в чем твоя проблема?--Макс усмехнулась.

В ее глазах заблестели огоньки.

Я промолчала.

--Что ты имеешь против Машки?

--Вы с ней не смотритесь.

--Да вы - гомофоб, батенька!

--Я - сексист.

--Супер!--Макс расхохоталась,--пять баллов!

--Она - не наша.

--А мы за чистоту лесбийских отношений, да?

--Прекрати издеваться.

--Или у тебя есть свои причины на ревность.

--Ревность?

--О чем ты говоришь?

--Ну, знаешь, такая штука, она появляется, когда ты хочешь чего-то, чего нет у тебя, но есть у других.

--Спасибо за подробное объяснения,--я ответила с таким же сарказмом.

--Ладно, не дуйся,--она попыталась дотронуться до меня, но я отдернула руку.

Макс села на диван и, выдержав паузу, сказала:

--Хочешь знать, почему я с ней?

Я молчала.

--Я просто соскучилась по теплу и обожанию. К тому же, с такими девушками как-то все проще и понятней.

--Ну и дура!-я развернулась и бросилась к двери.

Хлопнув ею, я направилась домой, вытирая не пойми откуда взявшиеся слезы.

Весь следующий день я дулась. Как последняя идиотка. Поэтому, когда позвонили в дверь, я даже не пошарилась в поисках своей улыбки, а пошла открывать как была, с кислой миной. И почему-то не удивилась, увидев за дверью Макса. Макс стояла, оперевшись локтем о стену, положив ладонь на затылок и глядя куда-то в пол.

--Я тут подумала, --она подняла взгляд на меня, а так как ладонь ее все еще покоился на затылке, то она взглянула на меня снизу вверх, и я почувствовала, что мне отчего-то стало очень жарко,--что чувак, который сидит в моем пруду - самый распоследний трус. Может, это, в кино сходим, а? Пожалуйста.

Я улыбнулась. "Какая она все-таки смешная".

- Я теперь могу идти туда совсем один, когда хочешь! - сказал Крошка Енот. - Я больше не боюсь Того, кто сидит в пруду.

- Я знаю, - сказала Мама Енотиха.

- Он совсем не плохой, Тот, кто сидит в пруду! - сказал Крошка Енот.

- Я знаю, - сказала Мама Енотиха. Крошка Енот посмотрел на маму.

- Скажи мне, - сказал он. - Кто это сидит в пруду?

Мама Енотиха рассмеялась.

А потом сказала ему.

конец