(songfiction)

Слово от автора:

Если можно так сказать. Это, конечно, не song, и даже не fiction, но под другую категорию этот рассказ просто не попадает.

Что за обреченность в таком, казалось бы, приятном и долгожданном действии как закрыть глаза перед сном? Почему я снова смотрю в темноту широко распахнутыми глазами и ненавижу ночь? Ведь я уже смирилась с тем, что попытка выспаться - абсолютно бесполезное занятие: утром будет ощущение сильнейшего похмелья и ломоты во всем теле. Блин, я же не пью! И вагоны по вечерам не разгружаю. Я всего лишь хочу выспаться. Разве я много прошу?

Говорят, от горя каменеют. Я знаю, как это ощущается: сначала становится холодно и пусто в груди. (Когда я была маленькой, я думала, что у меня внутри пустота, что мое туловище - это просто мешок, пустой и гулкий).

Так бывает от горя. Внутри темно и пусто, и только тусклая лампочка без абажура с легким скрипом покачивается, выхватывая из темноты каменные стены.

Да и вообще, резать по живому слишком больно. Вот и приходится покрываться корочкой льда, сначала тонкой, а потом нарастающей все больше и больше, превращающейся, наконец, в вечную мерзлоту.

Тихий вздох - сердце сжимается от непонятного тоскливого ощущения. Открой глаза. Закрой глаза. Все едино, - темнота.

Тело уже почти не ощущается, так, болит что-то под головой, а сознание все еще трясется за свое будущее, рисуя светлые картинки.

А все могло быть иначе... И, Господи, с какой легкостью! Но в этом-то весь и трагизм, что миллиметры здесь решают все. Как больно...

Сердце заходится сильней, стараясь выпрыгнуть из груди. Еще бы! Ему, бедному, страшно там, одному в темноте.

Ты накладываешь руки на грудь, стараясь его удержать, но сердце бьется под каменными ребрами, и ты просто не можешь достать до него. А что бы сделал, если бы смог? Сжал бы изо всех сил, пропуская темно-красной кровавой кашицей сквозь пальцы. Все, чтоб не мучалось.

К горлу подкатывает ком. Не надо думать. Не надо думать о том, чего уже не будет. Не трави душу. А о чем тогда думать? О пустоте? Ее и так хватает.

Ты со стоном переворачиваешься на левый бок, стараясь утихомирить свое сердце. Но это бесполезно. Все бесполезно. И тогда ты разжимаешь руки.

Меня ломает -

Нет сил терпеть,

Мечусь, стеная,

Тесна постель,

В темноте только твое частое надсадное дыхание. Ты закусываешь губу, чтобы заглушить стоны, и слезы текут из глаз. Ты утыкаешься носом в подушку. Губы уже все искусаны. На подушке останется кровь.

Ты сжимаешься, в такт спазмам сердца, чувствуя, как по венам течет огонь. Черный, ядовитый огонь. И этот яд уже в твоей крови, он затуманивает сознание, он проникает в мозг, отравляя его, рождая в твоей голове какие-то бредовые картины, который меткими снайперскими ударами врезаются в сердце, расплескивая его плоть.

И почему оно такое большое? Было бы величиной с горошину - попасть было бы труднее. И ведь заживет, зараза, до следующей ночи, затянется уродливыми шрамами.

И стены давят

Бездонной тьмой,

Не понимаю,

Что вдруг со мной.

Воздуха не хватает, виски сжимает словно стальным обручем. Ты теряешь ощущение пространства: комната искажается, и стены начинают смыкаться. Ты в отчаянии вытягиваешь руку, ощущая только пустоту.

Затем падаешь на постель, судорожно дыша. Дрожь уже не пробегает по телу волнами, она сотрясает твое тело в судорогах. Пальцы впиваются в одеяло, ты пытаешься укрыться, но как только тебе это удается, чувствуешь себя погребенным заживо. И ты выбираешься из-под этой душной тесной тяжести, ощущая холод и дрожь. Это какое-то сумасшествие.

Стучусь я в стены -

Они глухи.

Где взять мне дозу

Твоей любви?!

Стены равнодушно сдвигаются, стараясь спрятать тебя. Не укрыть, не успокоить, а просто спрятать, скрыть, как пятно на белой рубашке.

Ты вдруг замираешь, перевернувшись на спину и вперивая взгляд в темноту, и кривая улыбка искажает твои искусанные губы. Ну просто наркоман какой-то, ей богу.

И ведь ломает же на полном серьезе. Ну хоть глоток, затяжку, хоть один вздох. Хотя бы одно прикосновение... Господи, только взгляд. Просто посидеть рядышком, услышать его голос, увидеть его хотя бы во сне. Иначе ты просто сойдешь с ума.

По началу было совсем худо: ты бредил, метался, кричал что-то. Затем стало легче: просто научился сжимать зубы и терпеть. И только в глазах какой-то лихорадочный блеск, и пальцы уже сжимают пистолет для наклейки ценников, конвоиром подталкивая свою душу на прилавок. И душа мечется под прицелом, но ее мольбы бесполезны - "Я в состоянии аффекта, крошка".

"Отдай ее в секонд-хенд",--горячий шепот обжигает лицо.

Откройте двери --

Хочу вздохнуть,

Залейте солнцем

Сырую муть!

И что-то наваливается на тебя, прижимая к кровати. Темнота, это всего лишь темнота. Липкая, густая. Я вот-вот задохнусь. Открой окно, прорежь занавески своей солнечной улыбкой и упади солнечным зайчиком на мою грудь. Я тону в этом тяжелом тумане, я задыхаюсь...

Мой крик звериный,

Дурман в глазах

Услышат звезды,

Поглотит страх.

Нервы натягиваются до предела, и хочется закричать во всю глотку, так, чтобы стекло разлетелось вдребезги, и ветер ворвался в комнату. Но вместо крика получается какой-то сдавленный хрип. И звезды с детским любопытством заглядывают в окно, глядя, как человек корчится на кровати, и пытаются понять, это что, новая игра такая?

Меня ломает

В ночной тиши.

Ну дайте ж дозу

Его любви!

Тяжелый сон склеивает веки. Испарина высыхает, обдавая холодом, и ты забываешься в беспокойном сне. Утром будет тошно. И похмельно. Но это будет утром. А пока хотя бы пару часов ни о чем не думать, ничего не чувствовать, просто провалиться в небытие и хотя бы немножко понебыть. Нужно накопить сил. Они пригодятся. Завтра вечером.