… И лагерный, уголовный жаргон, на котором разговаривает сейчас чуть не вся Россия, от вокзального бомжа до президента, - что это, как не момент истины? Попросту, сбросив все покровы, обнажила себя российская суть. Тюрьма. Колония. Лагерь.

  И крепостное право – квинтэссенция лагерного образа жизни – тогда объяснимо. И последующий бунт в виде революции (снова «воля, воля!»), после которого быстро стало понятно, что вышки по периметру никто не убрал, только начальство сменилось – бывшие зэки стали охранниками, а прежних начальников, заодно с миллионами собратьев, сгноили по баракам.

  И понятно тогда – метафизически понятно – почему всё здесь бесполезно. Почему заведомо обречены на провал все попытки превратить Россию в демократическое, свободное государство. Тюрьмы не создают для свободы, веселья и радости. И где вы видели тюрьмы или колонии, где начальство печется о свободе и счастье заключенных? Миску баланды, да чтоб не помирали (да и помрут, невелика беда!) – вот тебе и вся забота. Как сказал когда-то Пушкин: «...Черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом!». Под этим высказыванием может подписаться каждый, кто здесь когда-либо рождался не с талантом даже, а хотя бы с душой.

     Но ведь люди могут уехать, скажете вы. Эмигрировать, например. И уезжают! Да, конечно, не спорю.

   Никто не говорит, что из тюрьмы или из лагеря, в котором ты был рожден, никогда не выходили. Ведь, в конце концов, в тюрьмы и колонии попадают по разным статьям, с разными сроками, не все же за убийство и на пожизненное заключение. Можно выйти, когда отмотаешь свой срок – если не было нареканий. Можно освободиться по амнистии, могут отпустить по болезни. А может, кто-то наверху решит, что миссия твоя здесь окончена (или здесь она невыполнима – тогда тебя переводят в другое измерение). Среди моих знакомых эмигрантов много и тех, и других, и третьих. Не раз я с удивлением наблюдала, как легко уезжает из России человек, который и усилий-то особых к этому не прилагает: как будто его берут за руку и выводят через невидимую остальным заключенным дверь. Да, они всегда помнят тюремный отрезок своей жизни, такое не забыть, но нет у них ни тоски, ни сожалений о покинутых «местах не столь отдаленных». И нет чувства неисполненного долга. Не сознаваясь в этом себе и другим, часто даже не осознавая этого, он сердцем чувствует, что решение об освобождении принимал не он: это было решением СВЫШЕ....

Полностью текст здесь, очень рекомендую: http://markorol.livejournal.com/140030.html

http://markorol.livejournal.com/140273.html#cutid1