Группа Agalloch занимает особое место в моей коллекции. Это, пожалуй, редкий образец той музыки, которую я могу слушать - и слушаю - в самых различных состояниях и любом настроении уже несколько лет подряд, не переставая открывать все новые и новые грани таланта ее создателей. Взяться за рецензирование альбомов портлендского коллектива мне было достаточно непросто: облачать в слова те эмоции, которые переполняют меня при прослушивании, оказалось нелегкой задачей.

Оставим рассуждения об «амириканской» сущности музыки Agalloch Гильфагиннингу и перейдем к альбому с поэтичным названием "Of Stone, Wind And Pillor" – творению, на мой взгляд, несколько обойденному вниманием, но его однозначно заслуживающему. Собранный из неизданного материала разных лет, миньон, стал показательным примером осмысленного сборника, который не выглядит бездумной компиляцией, а представляет собой цельный, логически начатый и логически завершенный продукт. И хотя "Of Stone..." - лишь пролог к гениальному "the Mantle", выпущенному годом позже, в моей личной иерархии он стОит тысяч "альбомов" сотен недоразвитых "групп"-выкидышей, которыми полнится сцена. Очень немногим удавалось вложить столько вдохновения, эмоций и таланта в музыку, которая уже не может быть рассмотрена как совокупность нот разной высоты и длительности – она выходит на качественно новый уровень восприятия. Это живой пульс природы, шепот леса, запах костра, песня ветра над заснеженной равниной и, вместе с тем, - это язычество, это невиданной глубины исследование человеческого – и не-человеческого – Я…

Of Stone, Wind And Pillor

Заглавная композиция "Камня, Ветра и Позорного Столба" - самая длинная, самая "тяжелая" и, пожалуй, самая простая для восприятия из всех, представленных на альбоме. Это ни в коем случае нельзя расценивать как недостаток - напротив, песня сильнейшая, и ее не терпящий полутонов трагизм, как нельзя лучше подходит для вступления к альбому. Эмоции, переживания - обнажены и заострены, музыка в должной мере холодна и груба, лирика беспощадна и в чем-то даже жестока.

В средние века к наказанию на позорном столбе приговаривались преступники, осужденные за мелкие прегрешения решением городского суда. Подверженный наказанию заковывался в деревянные колодки и выставлялся на площадях для публичного осмеяния…

Триумфу воли и духа осмеянного, ожесточившегося - но не сломленного - человека, и посвящена песня. Его ненависть и его презрение, его плевок в сторону жалкого, недостойного мира живущих - есть истинное освобождение от оков этого мира. Ибо немногого стоит свобода, если она – лишь мнимое ощущение полета, что даровано душе, стиснутой в когтях хищной птицы…

Foliorum Viridum

Foliorum Viridum - инструментальная пьеса, которая впервые была представлена на демо "From Which of This Oak" 1997 года, и в трек-лист рассматриваемого альбома вошла без изменений. Мягкие, "округлые" пэды неспешно ведут нас к далекому горизонту по занесенному снегом полю, а немного погодя уступают место такому же неторопливому, в чем-то даже отрешенному "металлу", заставляющему, тем не менее, поежиться, точно под внезапным порывом ледяного ветра. Красота и образность музыки завораживают, без остатка растворяют в себе. Лишь однажды гитарную гармонию рвет диссонансом хриплый вопль, в котором как будто воплощается страх и отчаяние человеческого существа перед всепоглощающим величием Природы.

Haunting Birds

... упавшие сумерки стряхнули с хмурого неба клочья облаков, рассыпав по обнажившейся черноте мириады мерцающих песчинок. Луна, пожирая их своим мертвенным светом, показалась из-за зубчатой кромки близкого леса. А внизу, там, где чаща немного расступается, как будто тлеет капля, скользнувшая с покатого бока ночного светила, - одинокий костер. Человек, сидящий рядом, неспешно ворошит угли, и поди узнай, что отражается в его взгляде, кроме пляшущих язычков пламени и фонтанчиков искр... Но вот качнутся по воле внезапного ветра вековые сосны, мелодично скрипя стволами, прошепчет о чем-то лес - и будто мелькнет в вышине быстрая тень, на мгновение закрыв диск луны, а где-то там, еще выше, глаз попытается, но так и не сможет рассмотреть кружащие точки, которые еще чернее межзвездной черноты...

Задумчивый гитарный пассаж, раскатистые барабаны - и непонятная тревога, спонтанная и ничем, казалось бы, не мотивированная, - вводят нас в загадочную атмосферу композиции "Haunting Birds". Здесь также нет ни строчки текста, но образы, которые нарисованы с помощью звуков, красноречивее слов. На уровне интуиции и чувств прослеживается общая сюжетная линия с "Of Stone...", но надрыва и боли стало гораздо меньше - им на смену пришли меланхолия, созерцательность и тихая грусть.

Kneel to the Cross

Поклонись кресту на стене!

Овечья слабость - сыть для двуногих падальщиков, скалящих слюнявые клыки из-под шакальих шкур. Смиренное признание первородного греха, готовность облобызать смердящие обрывки плоти под крестом, коими брезгуют даже вороны, - отзовутся стоголосым хохотом гиен в человеческом обличье...

Одна из лучших песен Тони Уэйкфорда, в некотором роде сформировавшая лицо Sol Invictus, как нельзя более органично впитала дух и суть музыки Agalloch, обогатилась новыми штрихами, деталями, тонами и оттенками - и обрела таким образом второе рождение. Вкрадчивый скриминг, вторящий чистому вокалу в припеве открывает совершенно новую грань знакомой композиции: Тот, чье Слово неизменно стоит за призывом - "Kneel to the cross on the wall!" - здесь являет себя жестко и бескомпромиссно. Пронзительно-светлые интонации напева "Summer is coming, arise, arise!", полнящиеся искрящимися лучами Солнца язычества, изувечены гнилью и холодом христианского мракобесия.

По счастью, Agalloch стоят выше дешевых пропагандистских замашек - право решать, что к чему, и делать выводы они оставляют за слушателем. В этом, на мой взгляд, и заключается пресловутая "интеллектуальность" музыки портлендских парней - они общаются с аудиторией на равных, не менторствуют, не силятся усадить за школьную скамью или поставить перед трибуной оратора, они аппелируют к собственным ощущениям и переживаниям каждого человека, и если призыв найдет отклик в вашем сознании - вам откроется бесконечная дорога в непознанные глубины собственного естества, где хранятся ответы на все вопросы...

A Poem By Yeats

В качестве текста для заключительной песни альбома Agalloch выбрали поэму "Печаль любви" выдающегося деятеля ирландской культуры Уильяма Баттлера Йейтса. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1923 года, великий поэт и драматург, Йейтс, помимо всего прочего, основателем Дублинского алхимического общества, занимающегося оккультными науками, а один из представителей Шведской академии Пер Хальстрем назвал его «центральной фигурой кельтского возрождения» - столь яркое выражение в стихах Уильяма Баттлера находили темы духовной связи со своим народом и его прадавней культурой.

Стихи Йейтса очень удачно легли на неспешную коду альбома, блестяще завершив сборник.

Его же строками, правда, из другого, не менее замечательного произведения, и мне хотелось бы закончить данную рецензию (к сожалению, я не знаю, кто является автором приведенного ниже перевода, поэтому буду благодарен за информацию):

… Как ты бледна и как хрупка!
О, ты пришла издалека,
Из прежних, призрачных эпох!
За каждым поцелуем - вздох…
Как будто красота скорбит,
Что все погибнет, все сгорит,
Лишь в бездне бездн, в огне огней
Чертог останется за ней,
Где стражи тайн ее сидят
В железном облаченье лат,
На меч склонившись головой,
В задумчивости вековой...

"Of Stone, Wind And Pillor" - это грань всех граней, краеугольный камень Искусства, мое понимание того, какая музыка имеет право называться Музыкой.

Светлой памяти моей бабушки,
ушедшей 10 марта 2008 года,
в первый настоящий день Весны.

Американская музыка отличается неким таким американским своеобразием. Как и положено музыке, создающейся руками представителей одной исторической общности людей, складывающейся в процессе формирования общности их территории, экономических связей, литературного языка, этнических особенностей культуры и характера.

Говорится здесь, разумеется, не о той нации, которую привычно называть американской. Не о жырных подростках, инорасовых гетто, тупых президентах. Не о той нации, что породила слепых негров-губернаторов, культуру магдональдс и законы, запрещающие упоминать разную половую принадлежность родителей, дабы не обидеть пидоров.

В 1992 году П. Краснов, устами персонажа своего фантастического романа "За чертополохом", говорил о России следующее:

"Русь двуликая, и в этом отличие ее от Запада. И буквально двуликая! Помню, мне моя мать это часто повторяла. И одно лицо — пьяное, широкие скулы, вздутые щеки, приплюснутый обезьяний нос, ноздрями вперед торчащий, рыжая, клочьями борода, длинный стан, длинные руки, короткие кривые ноги, пакостная ругань на устах, вши в волосах, колтуном торчащих, блохи и клопы на теле. Пьяная, грязная бедность в избе, и глупое бахвальство, и тупость, до анархизма доходящая. Разве не читали мы про такого мужика? Разве не из этих кретинов-мужиков народились все те, которые валили трон и издевались над религией? У него и подруга была соответствующая. Пьяная, вечно брюхастая баба, круглоликая, циничная, грубая, и такая же грязная, как и ее обладатель... Такой видел я Русь на многих картинах, о такой читал, и эта Русь, голодная, металась в двадцатых годах, и гибла от голода и болезней, и падала под огнем пулеметов... Но, господа, есть и другая Русь... Вижу я и очи соболиные, и прямые и тонкие носы, и брови, сросшиеся на переносице, и губы, твердо сжатые, вижу я и это железное упорство в работе, храбрость непреодолимую, мужество, терпение, выносливость! Тот же мужик, та же изба, а все не то. И хозяйка не та. Красивая, стройная, ловкая. Глазом поведет — сердце остановит..."

В одном тут нельзя согласиться с Петром Николаевичем: нет тут такого уж принципиального отличия от запада. Наверняка ведь нашелся как минимум один мыслитель, который расставил по полочкам всю эту двуликость Америки. The White EP однозначно просится быть ярчайшим представителем незагнившей, светлой стороны этой страны.

Когда я его слушал, первое, что мне пришло в голову - это, почему-то, атмосфера Blood Axis, творчества Майкла Мойнихана, американца ирландского происхождения. В особенности это ощущение усилилось, когда началась композиция Birch White, с первых же аккордов унесшая восприятие во времена аццкого поклонения совместному "живому" альбому Blood Axis и In Gowan Ring "Witch-Hunt". У американцев схожее отношение к музыке. Что интересно, при более детальном вслушивании в сабж выяснилось, что, помимо этого субъективного сходства, у Blood Axis и Agalloch есть еще и весьма объективное: обращение к, по всей видимости, культовому для американских язычников фильму "Плетеный человек", фильму 1973-го года, если я не ошибаюсь... Вот только масштабы разные: у Мойнихана "Плетеный человек" вылезает в одной композиции, а здесь, судя по всему, тематика изолированного острова, выраженная вставкой диалогов из "Плетеного человека" в музыку, пронизывает весь EP от начала и до конца.

Если честно, то догадался я об использовании Agalloch'ем звуковых материалов именно из фильма "Плетеный человек" просто потому, что уже однажды занимался написанием рецензии на "The Gospel Of Inhumanity" Blood Axis'а, а потом уже подтвердил догадку статьями из англоязычного интернета.

И именно потому, что The White EP уже достаточно нехило резонанснул в нашем обществе своей шедевральностью, я считаю, имеет смысл более глубоко уйти в осознание того, что же хотели нам сказать эти американские дядьки из Портленда, почитав про фильм (или любым из известных вам способов посмотрев его). Но, с другой стороны, заполонять статью описанием фильма и скриншотами из него не очень хочется. Так что, желающие ознакомиться с сутью "Плетеного человека", фильма, который послужил опорой создателям The White EP, могут прочитать достаточно интересное и снабженное иллюстрациями описание здесь. Более любопытные могут порыться в англоязычном интернете, в частности, например, здесь содержится достаточно полная и красиво оформленная информация.

А мы приступим непосредственно к сабжу.

Американцы не могут сочинять тексты на древнеамериканском. Им не хватает той пыльной, величественной древности, в которой купались представители европейской folk/pagan/folk black/nsbm/etc. сцены, в частности, норвежской. Норвежцы жутко гордились древненорвежским словом Eld - огонь. Своим написанием слово шло в противовес современному Ild, и именно это придавало определенный шарм их (суб)культуре. Американцам же, таким, как Agalloch, приходится изобретать велосипед, брать современное, быть носителями панъевропейских традиций.

Альбомом The White EP провозглашается главная, как я ее понимаю, мысль: современная культура неоязычества, или, лучше, heathen-культура (в противовес, опять же, заезженному pagan) - это остров. Не просто оторванный от общества остров андерграунда, а именно Культура. Без идиотской приставки "суб". И даже несмотря на мою готовность поверить в то, что этим альбомом портлендцы вообще ничего не хотели сказать. Данная мысль мне кажется просто стержневой для этого EP. На этом острове может происходить все, что угодно, но музыка, которую сочиняют представители данной культуры - она действительно шедевральна.

Начинается она с композиции The Isle of Summer.

Этим альбомом Agalloch отошли от пост-рока, dark metal'а, doom'а и т. д., от всего, что имеет какое-то отношение к року. Альбом полностью акустический, с незначительным использованием электропримочек. Впрочем, авторы сами не отрицают того, что EP у них получаются весьма экспериментальными. The White EP весьма емок по форме и достаточно объемен для того, чтобы ставить его характеристику как EP под сомнение. Что-то среднее между EP и LP. И не настолько экспериментален, как предыдущие малометражные альбомы.

The Isle of Summer с первых же kbps вводит слушателя в heathen-атмосферу.

В Европе, возможно, до XX века сохранился обычай, грубо говоря, "накануне Весны" плести соломенную фигуру, ритуально сопоставлять ее со Смертью и торжественно выносить из деревень, в соседние деревни или к воде. Этот панъевропейский обычай, атавизм жертвоприношений, сохранивший и в европейской, и в русской форме черты грубого, первобытного палеолита, сохранился до наших дней и в России: на Масленицу сжигают соломенное чучело, обозначая уход Зимы и наступление Весны. И западные европейцы, и русы донесли до наших дней суть этого обряда практически в идентичной сохранности, за исключением мелких деталей. Например, европейцы при этом кричали следующее:

“We carry Death out of the village,
And the New Year into the village.
Dear Spring, we bid you welcome,
Green grass, we bid you welcome.”

Именно первую строчку из такой мантры мы и слышим в начале The White EP. Отрывок из "Плетеного человека", голоса детей, выкрикивающих We carry death out of the village, постепенно заменяются «тем самым», фирменным стилем Agalloch. Вступление крепится на спокойной, гитарной музыке, достаточно простой, но с очень интересным построением. Музыка интеллектуальна.

Основа следующей композиции - акустический ритм, "электрическое" соло и знаменитые агаллочевские барабаны. Тем, кому этих барабанов не хватало на предыдущих работах портлендцев - а я искренне верю, что таковые есть - могут утолить жажду сабжем. В сопровождении этих ударных музыка приобретает особую ценность )) Развитие этот стиль получит в красивейшей композиции "Pantheist".

Эксперимент коснулся и песни Birch White, о которой шла речь в начале рецензии. Композиция развивает музыкально-гармоническую тематику A Desolation Song, немного режа слух инструментом а-ля аккордеон. Аккордеон наше подсознание связывает, скорее, с чем-то русским или финским)) Но тема весны, рождения новой жизни и смерти предыдущей… в мыслях, высказываемых – именно высказываемых – солистом, остается стабильной. Альбом в буквальном смысле приветствует весну. Что бы ни случилось, какая бы композиция ни звучала из колонок – величественная, меланхоличная, скорбящая Hollow Stone или живая, неофолковая Birch White – гимн Весне не умолкает.

Даже в остальной части альбома - в спокойных, арт-акустических, медленных атмосферных вещах с обширным использованием диалогов из "Плетеного человека", тезису "Бог - мертв. У него был шанс, но он не смог им воспользоваться" противопоставляется Природа, ее независимость от человеческих религий, постоянство красоты, мощь рождения новой Жизни. Гордость Культуры, являющейся чистейшим андерграундом, но с четким ударением на слове "чистейшим". Созидание.

К сожалению, я не смог разобрать диалог, завершающий альбом. Что-то про «to be a pagan». Но - впечатление незабываемое: что поражает в музыке Agalloch, так это ее простота, воистину являющаяся гениальностью и граничащая с искренностью повествования.

Похоже, они умеют вычеркивать лишние ноты, чего хотелось бы пожелать многим (судя по размеру рецензии, в т.ч. и мне).