Я проснулся, почувствовав, что костлявые руки удушья начали сжиматься на моем горле. Все мое тело покрылось холодным потом, но внутри был болезненный жар. Я лежал под белым, словно саван, покрывалом, которое поспешил отбросить, чтобы встать с кровати, и то ли это мое сознание еще не отошло от объятий Морфея, то ли кто-то выкачал весь воздух из комнаты, заменив его невидимой вязкой жижей, но каждое мое движение делалось благодаря большим усилиям.

Помещение, не без того тесное, было загромождено старинными предметами интерьера. Напротив гигантского окна, зияющего из-под занавесок в самый центр комнаты, стоял письменный стол. Слабый огонек лампады на нем дрожал из-за легких дуновений ветерка, хотя приблизив руку к окну, никакого движения воздуха не ощущалось. "Просто идут вибрации из глубин самой преисподни, подтверждая, что громадные скалы вновь и вновь обрушиваются на останки грешников, взрывая раскаленный воздух", - пронеслось в моей голове - "Ну, в аду тоже надо как-то вырабатывать электричество". Раздавшееся подобие смеха прозвучало как слабое кряхтение старика, измученного проказой. Пространство стола, кроме как лампадой, было занято чернильницей (с опущенным в неё пером), фотографиями каких-то людей, лица которых почему-то были замазаны чернилами, почерневшими от времени серебряными статуэтками ангелов, простирающих ввысь руки, и стопкой чистых листов. Один листок, лежавший прямо у края стола был практически весь испачкан чернилами, но несколько цитат просматривалось отчетливо. По почерку было видно, что автор сильно торопился и сбивался:

"Если верно, что человек живет на краю бездны, тогда большинство людей, безусловно, могут переживать моменты осознания - точнее будет сказать, предсознания, когда огромные неисследованные глубины, существующие от века близ маленького мира, освоенного человеком, становятся на один катастрофический миг ощутимыми; когда ужасающий бездонный колодец знания, из которого самый мудрейший человек лишь пригубил, порождает призрачные очертания, способные даже самое твердое наполнить диким непреодолимым страхом..."

В окно давил непроницаемый километровый мрак. Казалось, что его склизкая сущность присасывается к стеклу и ищет в нем хоть малейшие трещины, чтобы проникнуть внутрь и забрать мою душу.

"...я пишу эти строки в боязни, что больше никогда не увижу солнечного света..."

Массивный стул лежал на спинке чуть поодаль от стола, на выцветшем ковре - писавший строки торопился покинуть комнату.

Дверь была заперта, массивная литая ручка не поворачивалась ни на йоту. Не знаю почему, но мне хотелось чем-нибудь задвинуть дверь, и с каждой секундой это желание усиливалось, потому что за дверью едва слышался какой-то шум, напоминающий бурление и нечто, что снова неожиданно вызвало ассоциации с рушащимися скалами. Был еще один звук, напоминающий пианино, звучащий как-то тепло, но в то же время мрачно… скорее он звучал в моем разыгравшемся воображении. По спине пробежали мурашки, из-под двери тянуло могильным холодом, я поспешил одеться: моя скомканная одежда лежала на обтянутом змеиной кожей кресле, стоящем у изголовья кровати.

Что дальше? Я не знал. Тиканье настенных часов побуждало к действию. Я заметил, что занавески пришли в движение, огонь лампады должен был вот-вот погаснуть, но он сумел выстоять в неравной борьбе. Переставляя светильник на стул, я поймал себя на том, что огонь не дает никаких бликов в окне. Кажется, тьма поглотила весь мир вокруг. Тени стали более угрюмыми и вытянутыми.

"Я не заслуживаю смерти, но лишь она станет для меня освобождением..."

Я выдвинул ящики письменного стола: в верхнем лежали тетради с записями на незнакомом языке и с рисунками, изображавшими вскрытые человеческие тела; в среднем я обнаружил завернутый в шелк ключ, парфюм и что-то похожее на женские украшения; нижний ящик оказался пустым.

Усилием воли (воздух словно жижа) я снова подошел к двери (чтобы открыть её? Я не знаю) и нашел звуки, доносящиеся из-за неё, более отчетливыми, практически осязаемыми. Похоже, что бурление издавалось существом (?), изможденным ненавистью ко всему живому. О происхождении других звуков приходилось только догадываться: взрывы и уханья, переходящие в гудение. Пианино действительно было плодом моего воображения, или же громыхания заглушили эти чем-то ПРЕКРАСНЫЕ, простые, но в то же время незапоминающиеся последовательности? Их сменили другие аутичные ходы, вязкие как воздух в этой комнате (мире?) и сводящие с ума.

«БАУУУМ!» - комнату взорвал бой часов, заставивший меня отпрянуть от двери и выронить ключ. Часы показывали шесть часов, но ни проблескивающих ноток света, ни победного пения петуха не было, напротив, казалось, что тьма уже стала полноправной живой («БАУУУУМ!») сущностью, стоявшей передо мной и зовущей в свои объятия. Неожиданно я понял, что у меня нет выхода, звук за дверью неумолимо нарастал и сжимал скорлупу моего присутствия.

«БАУУМ!»

"Моя душа навечно заперта в этом месте...ад есть не только раскаленные потоки лавы, льющиеся тебе в горло".

Нужно было принять решение...звуки слышались за дверью...они приближались...Следующий чудовищный удар был нанесен в дверь...маленькие кусочки отделки посыпались с потолка...на мгновение я бросил туда взгляд и увидел, что весь потолок был покрыт отпечатками ладоней и ступней...это невозможно, потолок...ступни...сколько их там много. Я подбежал к столу...он высокий...поднял стул...удар...кажется, должна слететь петля...я залез на стол, оттолкнувшись от стула, снова упавшего на пол спинкой...взглянул во тьму...абсолютно ничего...ангелы в моей руке...они простирают свои руки к небу в благодарности, что Бог дарит им Свет и что они могут ему служить...я изо всех сил кидаю их в черноту окна...звук разбившегося стекла не был слышен, потому что дверь слетела с петель и протаранила стену...смрад извне...не оглядываясь назад, я шагнул навстречу тьме...

Я проснулся, почувствовав, что костлявые руки удушья начали сжиматься на моем горле. Все мое тело покрылось холодным потом, но внутри был болезненный жар...