Из буклета к компакт-диску "Вертинский"
В далекой дореволюционной России 1917 года в одном из небольших московских театров, где всего лишь триста мест для зрителей, появился высокий худой юноша, одетый в костюм Пьеро. На белой маске лица - трагические черные брови, алый рот. Он поднял вверх необычайно выразительные руки с длинными пальцами и запел...
Его маленькие песни-новеллы назывались "ариетками", или "печальными песенками Пьеро". То ли темы песен были угаданы молодым артистом, то ли сам юноша понравился публике, но песни эти запели, а тексты передавались из уст в уста. Юного артиста назвали "Русским Пьеро", он стал знаменитым, ему подражали, им восхищались, его ругали газеты и обожала публика, а карьера его обещала быть блистательной. Этой молодой знаменитостью был Александр Вертинский - поэт, певец и композитор.
Стихия Октябрьской революции 1917 года смыла волной лучших детей своей культуры. Бунин, Шаляпин, Мозжухин, Павлова, Вертинский - звезды русской культуры, дети "Серебряного века" России - вынуждены были навсегда лишиться своей родины и обречь себя на долгие годы духовных скитаний. Не приняв революцию, Вертинский эмигрирует, покидает Россию и уезжает в Европу. С этого дня начинается тернистая дорога "Русского Пьеро". Его воздетые вверх худые руки молили уже не о радости души, а о спасении России. Ностальгия стала его музой. Песни превратились в маленькие баллады. Персонажи этих песен: клоуны и кокаинистки, танцовщицы кабаре и кинозвезды, капризные дамы в шикарных манто и бродяги, артисты и сутенеры, пажи и лорды. Все они любят, страдают, мечтают о счастье, тоскуют, мчатся в стремительной погоне за жизнью и горько рыдают от ее пощечин.
Артист теперь стоял перед публикой одетый во фрак, ослепительно белую манишку и лаковые туфли. Его мастерство достигало виртуозности. Его назвали "Шаляпиным эстрады", "сказителем русской сцены".
Вертинский - это театр! Вертинский - это эпоха! Вертинский - это сама Россия! Его голос завораживает, его песни зовут вас в далекие, таинственные страны! Он навсегда остается в памяти! Ему рукоплещет Париж, Лондон, Нью-Йорк. Его слушают русские, французы, англичане. Им восхищаются Фокин, Дягилев, Шаляпин. Слава вторично захлестывает Александра Вертинского.
Парадоксально, но на вершине своего успеха артист неутомимо пишет Советскому правительству: "...пустите меня домой, пустите, пустите! Душа рвется в Россию, на Родину, туда, где сейчас плохо, страшно, где голод и холод".
Только в конце 1943 года Советским правительством Вертинскому было разрешено вернуться в Россию. Еще шла война. Страна с трудом выходила из тяжких лет бессмысленной бойни. Здесь, на своей искалеченной Родине, Александр Вертинский давал много благотворительных концертов в пользу голодающих, солдат-калек, детей-сирот. Он пел по всей России: в Сибири, на Дальнем Востоке, в Азии, пел так много, до хрипоты, словно веря, что его песни отогревают сердца людей. Эта страна не была для него Советским Союзом, напротив, она по-прежнему была "его Россией", его матерью, его возлюбленной. Здесь пропел он последние годы своей жизни. Слава, баловнем которой он был дважды, пришла к нему в третий и последний раз. Русская культура, в лоно которой он вернулся уже зрелым мастером, приняла его в свои объятия, как истинная мать, не спрашивая, где он был все эти годы.
Имя Вертинского - легенда. Его песни так и не окрасились оттенком революционного пафоса, он остался свободным сыном своей великой культуры. Его не уничтожил Сталин, и это овеяло легендой годы его пребывания в Советском Союзе. Не потому-ли, что и в душе деспота есть тайная дверца, от которой у поэта есть маленький ключик? Его поэзия, музыка, пение - это шедевр эпохи Русского Декаданса, последняя звезда на небосклоне Серебряного века России.
Из буклета к компакт-диску "То, что я должен сказать"
В 1913-1914 годах, когда Вертинский впервые появился на эстраде, никто, вероятно, не предполагал, что слава его окажется столь прочной и длительной. Никто не думал, что его песенки, печальные и меланхоличные, шутливые и грациозные, иронические и нежные, станут пользоваться все возрастающей популярностью, что они переживут даже самого артиста и смогут доставлять удовольствие слушателям 90-х годов. Ранний и внезапный успех Вертинского казался неосновательным: певец, не обладавший выдающимися вокальными данными, поэт, чье дарование лишь вторило талантам Блока и Ахматовой, Бальмонта и Северянина, бесхитростный сочинитель капризных мелодий, выступавший тогда в маске Пьерро, с набеленным лицом, ярко накрашенными губами, с большим кружевным жабо, он, конечно, нравился посетителям всевозможных эстрадных театриков и подвальчиков, но не больше. Думалось, что через год, через два он выйдет из моды и его забудут, как забывали многих других любимцев публики.
Случилось, как мы знаем, по-иному. Несмотря на все превратности судьбы, Александр Вертинский сумел перешагнуть "через горы времени" и прийтись по душе слушателям новых поколений.
Свою новую аудиторию Александр Николаевич Вертинский восхищал законченностью отделки каждой вещи, необыкновенной точностью ее интонационной и пластической разработки. Горячо и восторженно аплодировали Вертинскому В. Качалов, И. Козловский, А. Коонен, С. Михоэлс, А. Тарасова, М. Яншин, Б.Ливанов, В.Топорков, М.Романов, Л. Утесов: мастера, они благодарили и приветствовали мастера. В сущности, Вертинский был первым из певцов-поэтов, вышедших на отечественную эстраду. С него началась традиция, которая развивается и обогащается поныне. Умение превращать всякую, даже непритязательную, легкомысленную песенку в своего рода миниатюрную драму, где есть и завязка, и кульминация, и развязка (часто неожиданная), способность любой сюжет поднять на уровень подлинной поэзии, искусства и внезапная смена темпов, непринужденные переходы от речитатива к свободно льющемуся вокалу, от патетики к юмору и от интонаций саркастических к гордым, торжественным - вот богатство, которое сохранилось доныне в записях Вертинского и которое перейдет к следующим поколениям как итог долгой и трудной жизни художника, сумевшего полностью выразить в искусстве и свою неповторимую индивидуальность, и свою судьбу.
Из буклета к компакт-диску "Песни любви"
Этот цикл песен, предоставленный вниманию слушателей - любителей творчества Александра Вертинского, принадлежит к раннему периоду творчества артиста, когда в начале 20-х годов нашего столетия молодой Вертинский появился на маленькой московской эстраде в театре у Арцыбушевой в костюме Пьеро, с трагической маской на лице и запел свои маленькие песенки-ариетки, или, как он их сам называл, "печальные песенки Пьеро". Вопреки резко сменяющейся эпохе, эти песни не покинули репертуар Вертинского ни в годы долгой эмиграции, ни возвращённые в советскую россию в 1943 г.
Он запел в то душное предгрозье, когда мир ещё не знал, что соскальзывает в бездны истории. Он пел о любви, грустил о нежности и, казалось, хотел предостеречь людей от всего грубого, уродливого, страшного во времена, когда уже трещали устои российской державы. И только теперь мы знаем, что Александр Вертинский последним в России пропел песни, в которых предсказал рассеяние русской интеллигенции по всему миру на долгие годы. - Последнее пророчество!
С чёрных, холодных дисков граммофонных пластинок его голос колдовал, завораживал, будил смелые мечты и звал к неведомым берегам. Перед всей россией он прошёлся под ручку с "девочкой с бульвара", в "мокрой горжеточке" с такой же любовью, с какой когда-то Достоевский развернул, как знамя, невыразимо жалкий драдедамовый платочек Сони Мармеладовой. И на этом жирном пиру жизни посадил за стол своих "безноженек", "кокаинеток", "игуменей", этих "мальчиков-юнкеров", всех "маленьких балерин" и "старых клоунов", "пахнущих псиной", всех отверженных и гонимых, и поднял за них бокал, чтобы кто-то содрогнулся.
Его голос, обладающий особыми нюансами выразительности, оттенками лирической грусти и неожиданного горького сарказма пел о России - утраченной, но единственной. Создатель совершенно уникального жанра, никогда до него ранее не бывшего на русской сцене, он сочетал в себе талант артиста, певца, поэта и композитора. Отточенная экспрессия рук, особая точность жеста, чёткое произнесение слов, грассирующее "р" и само драматическое построение каждой песни - новеллы, создавали на сцене магнетическую притягательность Александра Вертинского.
Его поэзия, воспитанная на стихах А. Блока, А. Ахматовой, П. Антокольского, М. Цветаевой, Г. Иванова несла свой смысл, создавала неповторимый мир персонажей, вмещая в себя всю жизнь с её слезами и улыбками, трагедией и комедией, прозой и поэзией. Среди больших и малых троп русской поэзии у Александра Вертинского - своя тропа.
"...Моё творчество родилось из любви к русскому языку, в котором я чувствую и пою не только каждое слово, но и каждую букву. Представьте себе, например, что я хотел бы написать музыку к фразе: "Жили - были старик со старухой у самого синяго моря". - говорил Вертинский. - Я написал бы её так, чтобы в ней ощущалась синева моря и нереальность сказки".
Эту "нереальную сказочность" в песнях, Александр Николаевич чувствовал как никто. Есть что-то фантастическое в птице, которой "несчастных жаль", у которой "стеклянные перья" и слуга - "седой попугай". Или в почти гоффмановском "чёрном карлике", внезапно подросшем и отомстившем за своё лакейство, или в почти шаляпинском "сумасшедшем шарманщике", или в равнодушном слове "ни-че-го" - о трагедии последнего короля. - Неисчерпаемый репертуар! Изысканный, своеобразный, с поэтическим изяществом.
"Изящество" - качество никогда не ведающее упрёков. Не существует "слишком изящного" в искусстве, как обвинения, как упрёка, или нарушения художественной меры. Чем выше степень изящного в искусстве, тем оно бесспорнее. Изящество исполнения Александром Вертинским своих песен прекрасно именно простотой - великой мерительницей всего гениального. Однажды, увидев на шанхайской сцене одного из своих многочисленных подражателей, конвульсирующего в изломанных, вычурных позах, Александр Вертинский удивлённо пожал плечами и сочувственно сказал: - "Дилетантизм!"
И хотя для современной эстрады дилетантизм вовсе не упрёк, в этой оценке и есть вся суть высочайшего профессионализма артиста.
Высокая, сильная фигура певца во фраке, с белым пластроном, с белым цветком в петлице - строгий и изысканный, он стоял перед публикой России, Франции, Америки, Китая и других стран при неизменно аншлаговых залах. Человек-эпоха. На афишах его концертов в нижнем углу стояли загадочные три цифры "ХХХ". Может быть он мечтал о том, чтобы его голос услышали и в "ХХХ "-ом веке?
Из буклета к компакт-диску "Жёлтый ангел"
Александр Николаевич Вертинский. Это имя стало легендарным еще при жизни самого артиста. Легендами окружены страницы его биографии, особенно те, что связаны с двадцатипятилетними "гастролями" певца за пределами России и пролегшими через Турцию, Румынию, Польшу, Германию, Францию, Палестину, США, Китай.
Вертинский стал своеобразным зеркалом души тысяч таких же, как он эмигрантов, кочующих вдоль на замок закрытых границ своей покинутой когда-то Родины.
Песни Александра Николаевича удивительны непредсказуемой музыкальной декламацией, полной одухотворенности, утонченной изысканности ласки, иронии и печали.
В этом альбоме мы предлагаем вашему вниманию песни великого мастера, записанные им на Западе в начале 30-х годов еще будучи молодым, некоторые из них издаются в России в первый раз. Это наш поклон великому русскому шансонье.
Проект подготовлен к выпуску Центром Возрождения и Пропаганды Историка-Культурного Наследия Отечества. Цифровая реставрация и мастеринг - Олег Тимофеев (студия Yellow Fish). Директор проекта - Олег Гордиенко. Составитель - Максим Соллогуб. Хужожник - Александр Шварц. Компьютерный дизайн - Сергей Летов. Особая благодарность В. Д. Сафошкину.
Из буклета к компакт-диску "А. Вертинский. Неизданное"
Планируется издать в полном объёме все известные ныне записи выдающегося шансонье России А.Н. Вертинского, мы предлагаем для начала подборку ариэток, которые по каким-то причинам никогда не издавались на CD и виниловых пластинках. В числе этих раритетов "Безноженька", "Рождество в стране моей родной", "Иная песня", "Юность мира" и др., а также варианты уже известных произведений, но записанных на грампластинки фирм "Parlofon" и "Colambia" в начале тридцатых годов.
Это на наш взгляд, дает возможность поклонникам таланта Александра Вертинского познакомиться с самыми первыми его записями на грампластинки, принесшими певыу всемирную славу.
Проект подготовлен к выпуску Центром Возрождения и Пропаганды Историко-Культурного Наследия Отечества. Директор проекта - Олег Гордиенко. Фонограммы из частной коллекции В. Д. Сафошкина.
Из буклета к компакт-диску "А. Вертинский. Легенда века"
Имя Александра Вертинского трудно сравнить с каким-либо другим именем русской или европейской эстрады XX века, его можно только противопоставить. Он уникален, его талант неповторим, его голос обладает неординарной интонацией, аристократическая манера пения - особо подчёркнута, выразительны жесты рук с длинными пальцами, каждое их движение скупо и отточено.
Его исполнительский репертуар был назван "декадентским" и "буржуазным" в советский период и казался порочным "комсомольскому уху". Однако в разряд врагов советского искусства А.Вертинский поставлен не был. Огромная популярность артиста сопровождала его во все периоды его жизни - как в дореволюционный, так и в 25-летний срок его эмиграции, включая возвращение в Советскую Россию. Его жизнь овеяна легендами, а свет славы,однажды вспыхнувший над его головой, никогда не гас. Имя Александра Вертинского неотделимо от России. Сквозь мытарства и одиночество на чужбине он свято пронёс любовь к своей Родине, хотя, чтобы прожить такую жизнь, какую прожил он, нужно было иметь немалое личное мужество и творческое бесстрашие.
Федор Иванович Шаляпин назвал А.Вертинского "сказителем" русской эстрады. Их нежная дружба началась в эмиграции. В Нью-Йорке в 1935 году на концерте Александра Вертинского на почетных местах сидели Балиев, Мясин, Фокин, Шаляпин, Рахманинов, Марлен Дитрих и Бинг Кросби.
Богема действительно окружала артиста. В юности она формировала его вкус, стиль, манеру и жанр песен. Герои его ариеток - обездоленные игуменьи, кокаинетки, актрисы маленьких кулис, клоуны, пахнущие псиной, и маленькие балерины - соседствовали с капризными дамами в ландо, "femmes raffinees", жестокими гениальными скрипачами и кинозвездами и словно представали персонажами той же самой богемы.
России нужен был Вертинский. ["Маленький креольчик, китайчонок Ли, бананово-лимонный Сингапур, Антильские невиданные острова - это не только географическая экзотика, - это мираж каких-то других отношений, другой любви, которой в смятенной, снежной, продутой ледяными ветрами России не хватало солнца и тепла> (Анат.Макаров).]
1917-й год с назревавшей уже революцией внёс сумятицу в концертные залы молодого артиста. Расстрел александровских юнкеров произвёл сильное впечатление на Вертинского. Осенью 17-го он пишет трагическую песню "То, что я должен сказать". Артист исполнил её, повязав траурную креповую ленту на рукаве. Это был эффект разорвавшейся бомбы! Люди плакали, кричали, стало модным стреляться под песни Вертинского. Политическая смута повлияла на воображение поэта сильнее, чем можно было ожидать, и вскоре на театральных столбах появились афиши "прощальных концертов" А.Вертинского. Ужасающий контраст между историческим фоном кровавой Октябрьской революции с чуждыми Вертинскому идеалами марксизма и личностью поэта стал очевиден. Его высокая сильная фигура больше не появлялась на московских эстрадных подмостках и вскоре он надолго оставил Родину. Его перо, брошенное в траву, так и осталось лежать в полях далёкой России. Имя А.Вертинского обросло легендой, а долетавшие издалека слухи о нём носили загадочный и скандальный характер.
В новом диске Александра Вертинского "Легенда века", представленном слушателю фирмой "Богема мьюзик", собраны ранние песни из репертуара певца. Голос его молод и высок.
Первые семь песен записаны с небольшим оркестром. Вертинский особенно ценил "рыдающий" звук кабацкой скрипки, знал редких исполнителей, владевших виртуозной техникой игры. Раннее исполнение "Желтого ангела" - это особая фонографическая редкость, отреставрированная уже по современной технологии. Голос певца сохранён в своём первозданном звучании, а так ностальгически любимое всеми филофонистами шипение шеллачного диска всё же сведено к минимуму.
XX век не требовал смены жанров. По сути масс медиа смели все тонкие, хрупкие, изысканные оттенки эстрадного искусства, затоптали их за ненадобностью. Они потребовали новых развлечений. Началась эпидемия попсы, сленга, словно толпа жаждала реванша за многолетнее "культурное иго". Начались "сезоны дилетантов>, и прошлая культура была безжалостно вытеснена. Ушёл интерес к подлинной поэзии с её герметичностью образов, и на смену пришло грубое куплети-рование пустых рифм.
Необходимо понимать, что вы держите в руках одно из редких доказательств высокой песенной поэзии начала века в исполнении великого артиста - певца Александра Вертинского, совершившего сложный путь из России в Россию.
В оформлении диска использованы иллюстрации выдающегося европейского художника Юрия Купера, также эмигрировавшего из России в 1972 году в Западную Европу. С ним вы попадаете в мир, где культура сообщает времени истинный вес. Пространство поэзии раздвигается и впускает вас в круг вечных ценностей. Серебристо-серый тон скуп и строг. Он напоминает цвет ушедшего роскошного серебряного века. Исследуя обыденные предметы - перо, бабочку, экслибрис, - Юрий Купер реабилитирует в вас воспоминание о прошлом, забытом, заброшенном, но дорогом сердцу звуке. Вещь, как бы узнанная, словно выплывает из памяти, рождает сожаление об ушедшем, ощущение какой-то неведомой связи с вашей судьбой.
Анастасия Вертинская