|
Неучёные |
Алтай-2006.
Долгий путь до места.
-3-Все имена изменены. Никакие совпадения невозможны и, более того, запрещены. Ночной полёт всё в той же "тушке" (узнал я новое значение слова) - так теперь в России называют Ту-154 - пролетел тихо, спокойно, незаметно, на удивление быстро. Кстати, Ту-154 определяют "большой тушкой", в отличие от "малой" - Ту-134. Как только кличут последние модели Ту? Занятно, что борт Москва-Барнаул выглядел новее и ухоженнее, а сервис, включая питание, лучше, чем на российской же международной линии Тель-Авив – Москва. Барнаул нас не ждал, закрылся от гостей, натянув на себя плотный покров облаков, смешанный с белым, поглощающим всё туманом, что вынудило лётчиков прорываться к земле "почти вслепую, как в молоке". Несмотря на метеоусловия, мягкая посадка позволила пассажирам покинуть тёплый и обжитый салон самолёта, чтобы окунуться в промозглую прохладу - всего-то 14 градусов - хмурого утра. На земле моросил холодный и безрадостный дождь. Кто-то заметил, что вчера в Барнауле стояла настоящая жара - 38 градусов. До двухэтажного, небольшого, ещё не проснувшегося аэровокзала нестройная стайка прилетевших добирались не по посадочному рукаву, не в автобусе, а пешком, по мокрому бетону. Тишину округи разрывали не ревы моторов, но радио "Шансон"; интересно, сколько рейсов отправляет и принимает в день Барнаул? Впервые увидел, как на выходе из не очень большой комнаты, где разбирали багаж, проверяли соответствие наклеек на вещах и в билете. Но и тут на входе в аэропорт стоят рамки - устройства проверки на оружие. Метрах в 50 от входа в аэровокзал будущую группу уже поджидали три жёлтых "газели" с прицепами. Сразу же за ними начинались полные комаров, мошкары, гнуса и отбросов остатки тайги. Должны были выехать в 9-00, но кого-то ждали, мгновенно определённого одной из девушек: "Опаздун или Опазданец". Наконец-то появился и он, оказавшийся худощавым мужчиной с морщинистым лицом, склонным к шуткам и взрывам смеха, по имени Карл. Почти 700-клометровый проезд растянулся часов на 16, потому что в начале остановка следовала за остановкой, похоже из-за водителей – сверхупитанных матерщинников лет 35 ведущих себя по правилу: "Вся жизнь впереди". Потом же многие сотни километров потребовали времени для их преодоления. Серость дождливого дня представилась единственно возможным фоном поездки. Удивительно, но даже столь длительное нахождение после бессонной ночи на не самом удобном месте сзади¸ да заставившем ехать боком, не утомляло и не раздражало. Сосед же по сидению – молодой мужчина лет 30, полноватый, небритый, в очках, с большим крестом на шее – Сергей - изредка похныкивал: "Так долго. Второй раз я бы не решился". -А я решилась – в прошлом году уже была в этих местах, - достала из небольшого рюкзачка бутерброд сидевшая напротив меня рядом с сыном Павлом лет 15 невысокая блондинка Алёна. - Дорога всё отбивает - уже не хочется ничего. Как вы решились-то второй раз? -Охота она может быть и пуще неволи, и намного пуще, - вытянул я начавшие затекать ноги. Девушки с передних сидений, коротая время, затеяли гадания по книге стихов Бродского. -Есть ли в мире счастье? – прозвучал вопрос. -"Век скоро кончится, но раньше кончусь я", - вызвал смех, зачитанный по книге ответ. В городе Бийске меня поразили короткость некоторых женских юбок, обилие в магазинах, иномарки, включая японские праворулевые. Путь скрашивали изредка нападающие дремота, попытки высмотреть что-то за грязными окнами "газели", лёгкий трёп с ближайшими соседями. -Откуда вы? – обратился я к спутнице напротив, вспомнив, что в Барнаул мы летели в одном самолёте. -Из Таллинна. Я – русская, но родилась в Эстонии – родители приехали туда в конце 50-х годов. Мой отец был главным инженером на Вычислительном центре. Я ещё помню огромные шкафы, в которых, кажется, была память на магнитных лентах. Тогда и говорили не компьютер, а ЭВМ. Я очень любила, когда отец брал меня на свой ВЦ. Потом всё поменялось. Родители развелись. Все годы отец мечтал об Алтае, и несколько лет тому назад, после выхода на пенсию, его мечта исполнилась – уехал жить в деревню на Алтае. Сначала мы переписывались, но потом он поменял адрес и его следы пропали. Я нашла его только в прошлом году и поехала к нему в гости. Но переписка опять прервалась, потому что он переехал в какую-то другую деревню. На этот раз я бы его не искала, но сейчас вот внук захотел познакомиться с дедушкой, потому попытаюсь его найти. -Ваш муж тоже из Эстонии? -Нет, он с Украины. В советское время окончил физкультурный институт и приехал в Тарту, так как там был единственный на весь Союз факультет спортивных врачей. В советское время туда принимали со всех республик только по одному представителю. Муж успел закончить учёбу к распаду Союза. Он попытался работать врачом, но платили настолько мало, что ему пришлось заняться лекарственным бизнесом: привозил в Эстонию дешёвые лекарства из России. Всё пошло более не менее прилично, но в один прекрасный день Эстония стала частью Евросоюза, который тут же запретил российские лекарства. Выбора не было, и муж стал крутиться в Туркмении. -Как там вообще жить русским? – приоткрыл глаза Сергей. -Жить тяжело, и становится всё тяжелее и тяжелее. Эстонцы русских вытесняют. Всё меньше и меньше остаётся русских школ. Открыто предоставляют привилегии носящим эстонские фамилии. В нашей поликлинике работала хорошая врач, по-эстонски говорила совершенно свободно, но фамилия её русская. Поэтому её уволили с хорошего места в центре, хорошо хоть позволили работать на окраине. В Таллинне остался памятник павшим в борьбе с фашизмом. Возле него в советское время горел вечный огонь. Эстонские власти его давно, при первой возможности, потушили. В день победы – в Эстонии это уже не праздник - собираются русские и приносят цветы. Всю площадь покрывают цветами. Эстонские власти хотят памятник снести. Я уверена, они этого добьются. -Вы можете переехать в Россию? – попытался я рассмотреть интересный домик за окном, но грязь стёкол и скорость движения не позволили. -Я уж не говорю, что в России не так-то просто устроиться, но у нас нет российского гражданства. Кстати, российская виза из Эстонии стоит около 70 долларов. Регистрация в Москве - 30 юро. Нам эта поездка уже вылилась в копеечку. За окном мелькали небольшие посёлки, да деревеньки. Почти возле каждого домика стоят строения с пирамидальной крышей – как оказалось, летние алтайские кухни, в которых, кроме того, вялят мясо. -Сразу же после революции, как только Ленин объявил независимость Финляндии, финны напали на стоящих там русских матросов и всех вырезали. У всех народов есть такой фанатизм, но это был чисто зверский национализм. У русских тоже бывает какое-то зверство, только не чисто националистическое, а хотя бы ради идеи, - произнёс мой сосед по сидению толстячок Сергей. -Откуда он всё это взял? – подумал я, но спрашивать не стал. -В Финляндии, кстати, оставили памятник Александру II, хотя он и присоединил их к России, - проговорила Алёна, помолчала и продолжила, - В Таллинне относятся к приезжающим финнам, как свиньям: они нажираются, орут, ведут себя, как цыгане. -Зато в Китае - не пьют, как в России пива и тренируются, - посмотрел Сергей в окно. -В прошлом году, когда я была здесь, - дала своему худому, непрерывно жующему сыну яблоко Алёна, - Мы встречались в горах с пастухом-алтайцем. Алтаец и его сын ночевали в пещерке, им всё равно - алтайцы не моются. Ели они вяленное на огне мясо. Чтобы угостить нас, алтаец подстрелил суслика и сварил из него суп - один жир. Сказал, что это очень целебный супчик от всех болезней. Попробовали его даже вегетарианцы. Ничего, все остались живы. -Ну, и вылечились от всех болезней? – улыбнулся я. -Конечно, - ответила улыбкой Алёна. -Кстати, в 2004 году в Китае тренировались далеко не все, во всяком случае, при мне. Зато почти везде играли в карты. Даже на Великой китайской стене в бойницах сидели компании за картишками. Загадочное, однако, сооружение – не представляю, ни как её строили, ни для чего, - сказал я. -Вы обратили внимание, куда смотрят бойницы Великой китайской стены? – спросила Алёна. -Если честно, то не обратил, - попытался я вспомнить, но тщетно. -Против китайцев. Это не китайцы оборонялись. Это арии от них оборонялись. Есть теория, что жёлтая раса рабов нападала на ариев, которые и решили от них защититься стеной. Кроме того, арии стали посылать к китайцам разных учителей типа Конфуция, чтобы они хоть как-то цивилизовались. -Что-то гиперборейское, - посмотрел я за окно. -Китайцы – рабы, - твёрдо бросил Сергей. -Откуда они всё это берут? Только источников не укажут, спорить бесполезно, да и не хочется, - подумал я и всё же заметил, - Китайцам принадлежат одни из самых выдающихся и важных открытий в истории, типа пороха, бумаги, компаса, стремян и прочее, всего не припомню, да и не знаю. -Китайцы – рабы, - твёрдо повторил Сергей. -Их всему научили посланные ариями учителя, - не менее твёрдо произнесла Алёна. Во время нескольких остановок меня поразили магазины – в них не стыдно было бы привести самых привередливых. Кроме того, вдоль трассы обильно продавали свежие ягоды. Вот она, частная инициатива. Отдыхали, отоваривались, подкреплялись в очень приличных придорожных кафе автовладельцы, в том числе хозяева иномарок, увидеть кои совсем и не редкость, а иные из них, тоже совсем и не в диковину – оказались просто шикарными. Почти в полной темноте мы въехали в посёлок, проехали его и достигли реки, через которую был переброшен мост типа вантового, но оказавшийся совершенно разболтанным и трясущимся. Алёна очень испугалась, затараторила, обратившись к водителю "газели": "Давайте мы выгрузимся и пойдём по мосту пешком". "Да ладно вам, двум смертям не бывать", - насмешливо бросил алтаец. возврат к началу. |