ВЕРТИНСКИЙ В САН-ФРАНЦИСКО
Из газеты "Новая Заря", Сан-Франциско

Знаменитый русский певец, создатель особого жанра, А.Н. Вертинский приехал в Сан-Франциско в четверг 23 мая поздно вечером. Он остановился с отеле "Сан-Франсис", и, несмотря на позднее время и усталость от путешествия, все же весьма радушно принял сотрудника "Новой Зари".

У людей, никогда не видевших А. Н. Вертинского, но хорошо знакомый с его экзотическими песнями, невольно может создалься превратное впечатление о его наружности и личности. Можно было бы подумать, что творец "кокаинеточки" и "трех юных пажей" и "пальцев, пахнувших ладаном" должен бы быть человеком, оторванным от действительности, чрезвычайно нервным, если не сказать нервозным. Длинноволосым гением, одним словом, человеком таким же экзотическим, как и его ранние песни.

Но с первого же взгляда на А. Н. Вертинского это впечатление рассеивается. Он высокий, стройный, чрезвычайно моложавый человек. С настоящим русским лицом с отпечатком интеллигентности. Весьма общительный и вежливый. В разговоре с группой русских, встречавших его, он поздоровался с каждым за руку и непринужденно беседовал. В отеле, при разговоре А. Н. Вертинского с сотрудником "Новой Зари", присутствовал и менеджер певца в Калифорнии Б. А. Аккерман. Конечно, первые вопросы были относительно впечатлений о поездке.

- Ну, знаете, - сказал А. Н. Вертинский, - это большая страна. Едешь, едешь и конца ей нет. Не то, что Евролпа. Уж кажется большой перегон из Парижа в Варшаву, но его же сравнить нельзя с поездкой из Чикаго в Сан-Франциско.

В Чикаго он дал только один концерт, остановившись там на весьма непродолжительное время. Но в Нью-Йорке, где он прожил ровно 200 дней, он дал 12 концертов, прошедших при полном сборе.

- Как вам нравится Йью-Йорк?

- На этот вопрос можно ответить двояко. В смысле удобства жизни - очень нравится. Там удобнее жить, чем в Европе, но темп его мне непонятен. Он меня не вдохновляет. За все время моего пребывания там я ничего на написал нового. Не было ни вдохновения, ни возможности. А пишу ведь я много и часто. Например, даже по дороге из Чикаго в Сан-Франциско, сидя в поезде, я написал новую вещь. И в Европе, где бы я ни был, я писал почти во всех городах, но в Нью-Йорке я этого делать не мог.

- А вы, наверное, исколесили всю Европу?

- Да не только Европу, а побывал и в Египте, и в Палестине. Теперь, после Калифорнии, еду на Дальний Восток, в Шанхай, и, по всей вероятности, в Харбин. Возвращаться к себе в Париж, где я обычно живу, буду опять через Америку, так что, наверное, увидимся еще раз...

Тут к разговору присоединился Б. А. Аккерман: - Весьма возможно, что в скором времени русские увидят своего любимого певца на экране. А. Н. Вертинскому уже сделано несколько предложений от кинематографических фирм и вскоре по приезде в Лос-Анжелес у него назначен завтрак с представителями фирмы "Метро-Голдвин-Мейер". Так что он может основаться на некоторое время в Голливуде. - В таком случае русские в Сан-Франциско будут надеяться на частые концерты здесь?

- Ну, об этом еще рано говорить.

- Теперь другой вопрос. В вашем искусстве, в вашем жанре случился известный перелом. Вы значительно ушли от своего первоначального образа. Как вы объясняете это?

- Знаете ли, каждый артист, каждый художник растет. Он стремится к новым исканиям, к новым темам. Так и я. Я тоже вырос. То, что было отражением известных течений, перестало затрагивать нашу действительность. А мое искусство ведь в особенности является отражением родных течений. Тут, между прочим, имеется одна интересная подробность. Я не хочу хвалиться, но должен сказать, что меня почему-то особенно любят в Советской России. Конечно, туда пластинки, напетые мной, проникают только контрабандным путем, но все же меня там любят и считают по духу не русским, а иностанцем. И в это же самое время вся зарубежная Россия считает меня своей собственностью. Пою ведь я, главным образом, для русских. Для того, чтобы понять все нюансы моих песен и переживать их, необходимо знание русского языка, хотя, конечно, есть довольно значительный процент и иностранцев, посещающих регулярно мои концерты.

- Какое из ваших произведений вы считаеет самым ценным или самым популярным?

- В настоящее время самыми популярными являются три сравнительно недавно написанных: "Чужие города", "Над розовым морем" и "Классические розы". Я часто меняю свой репертуар и не пою постоянно одни и те же старые вещи.

- Между прочим, здесь, в Сан-Франциско, большой популярностью пользуется "В степи молдаванской".

- Это уже старо. Но все же на предстоящем концерте я спою несколько вещей той эпохи моего творчества.

- Теперь вопрос, не относящийся лично к вам: как вообще живут русские в Париже?

- Большинство из них работают, хотя, конечно, депрессия отразилась пагубно на массе. Она отразилась не только на русских, но и вообще на жизни. Теперь Париж почти пустой. А помню только еще три года тому назад я давал концерт в Париже в помещении, рассчитанном на 2200 человек. Пришло на несколько сот больше, стояли в проходах и возле стен. Было так тесно, что управляющий театра сказал мне, что он никогда больше театр сдавать мне не будет, так как несколько человек из-за тесноты и давки упали в обморок и чуть было не получили увечья... Теперь же Париж почти пустой.

- Знаете, - сказал в заключение сотрудник "Новой Зари", - каждый русский, приезжающий в Сан-Франциско, неволько вспоминает вашу песню: "В притонах Сан-Франциско..."

- Да, - рассмеялся А. Н. Вертинский. - Думал ли я тогда, когда писал эту песню, что через много лет сам попаду сюда. Держу пари, что никаких "лиловых негров" тут нет...

Я БЫЛ ЗАСТЕНЧИВ... ВОТ ПОЧЕМУ РОДИЛСЯ КОСТЮМ ПЬЕРО
Харбин

А.Н. Вертинский о своем творчестве

Завтра А.Н. Вертинский дает свой последний прощальный концерт в Железнодорожном собрании. Прощаясь с харбинцами, Вертинский решил уступить многочисленным просьбам и выступить в костюме Пьеро, который он снял 14 лет тому назад...

Как же появился этот бледный Пьеро и его песенки, которые отразили нашу эпоху и вызвали столько подражателей не только в России и в эмиграции, но и по всему свету?

В беседе с нашим сотрудником А.Н. Вертинский поведал нам тайну рождения Пьеро:

-- В начале века в русском обществе произошла перемена в настроениях. Появились новые вкусы, новые требования. В частности, публика хотела чего-то нового, свежего и от сцены, музыки, пения. Всем надоели старые романсы, надоели "грезы" и "розы", "кровь" и "любовь", надоели соловьи и лунные ночи, про которые пелось и писалось. Пионерами в области новшеств и поэзии стали Блок, Ахматова, Игорь Северянин. Новые поэты принесли с собой свежую струю прекрасного.

Помню, я был на концерте соловья русской песни - божественного Собинова, и вот, слушая его, я почувствовал, что его пение не производит на меня впечатления, не доходит, как говорится, "до сердца". Я понял, что артист должен апеллировать не только к слуху слушателя, но и к его сердцу, к его самым чувствительным эмоциям.

Мое искусство родилось из недовольства старыми формами, которые уже не удовлетворяли аудиторию. Я смело выступил со своими песенками. Я очутился в исключительно тяжелых условиях. Раньше за певца отвечала консерватория, в которой он учился, за его арию отвечал композитор, а за меня... отвечал только я.

Но как же родился Пьеро? Да очень просто, проще, чем это думают. Я был молод, был застенчив, боялся смотреть в лицо многоликому страшному зверю - публике, и я скрылся под маской и костюмом печального Пьеро.

Я был тепло и радушно встречен харбинцами в Железнодорожном собрании, и свой прощальный концерт я решил дать там. Где встретились, там и простимся. Это будет мой последний концерт в Харбине. Мне жаль расставаться с харбинцами. Я так полюбил этот город за время своего в нем пребывания.

На моем прощальном концерте, в воскресенье, я выступлю единственный раз за 14 лет в костюме Пьеро, уступая просьбе харбинцев, которые прислали мне за последнее время более 300 писем с просьбой воскресить прежний жанр. Это подарок для харбинцев. Пусть они посмотрят меня в костюме Пьеро, услышат песни, пусть послушают их и те, кто обвиняет меня в нытье. Они увидят, что этот жанр далеко не так плох, как они говорят.

На прощанье А.Н. Вертинский показывает телеграмму, только что полученную им от нашего русского гения Федора Ивановича Шаляпина и ответ на его пасхальное поздравление: "Токио. Кахотерн (отель). Спасибо, милый Вертинский. Желаем здоровья. Ф. Шаляпин".